— Это медицинская часть. Я не буду обсуждать ее сегодня.

— Понимаю.

— Но я разрешу Королевской Палате поднять мое закрытое производство и сравнить техническую структуру с вашей. Без передачи вам моих личных данных.

Я посмотрела на Мерису.

Она уже записывала.

— Этого достаточно, чтобы подать запрос?

— Да. И намного больше, чем было вчера.

Я повернулась к Илане.

— Спасибо.

Она усмехнулась.

— Не благодарите заранее. Может оказаться, что наши случаи вообще не связаны.

— Тогда это тоже будет полезным результатом.

— Вы действительно мастер.

— Пока снова ученица.

Илана удивилась.

— Вы возвращаетесь в профессию?

— Пытаюсь.

— После семи лет в Ревалях?

Я чуть помедлила.

— Именно после них.

Она кивнула, будто поняла больше, чем я сказала.

Мы больше не обсуждали ее брак. Илана подписала разрешение на техническое сравнение закрытого дела, забрала свой экземпляр и ушла.

Ни сенсационного признания, ни готового доказательства я не получила.

Еще месяц назад это, наверное, разочаровало бы меня.

Теперь наоборот.

В расследовании появился еще один материал, который сначала должен был посмотреть независимый специалист. Если печать Иланы окажется другой, придется принять. Если похожей — тогда появится следующий вопрос.

Именно так и должна была работать проверка.

Не потому, что мне очень хотелось оказаться правой.

Следующие двенадцать дней прошли без новых разоблачений.

И это оказалось одним из лучших периодов после развода.

Утром я приходила в Коллегию мастеров и занималась чужими делами.

Не Адрианом.

Не Норном.

Не семью годами.

Обычными договорами людей, которые понятия не имели, что моя живая нить стала частью государственного производства.

Первым учебным делом после зернового склада оказался спор двух братьев о мастерской стеклодува. Их отец еще при жизни передал старшему управление, но собственность оставил обоим. Через три года старший попытался доказать, что право управления автоматически превратилось в право единоличного владения.

Не превратилось.

Во втором деле женщина хотела досрочно прекратить договор ученичества дочери с ткацкой гильдией. Там уже я ошиблась.

Я прочитала штрафной раздел, увидела, что гильдия требует слишком большую сумму, и почти написала заключение о недействительности взыскания. Орен вернул мне бумаги.

— Еще раз.

— Что именно?

— Все.

Я перечитала.

Штраф действительно был незаконно завышен.

— Я не понимаю.

— Это заметно.

— Если хотите показать ошибку, покажите.

— Нет. Клиент вам тоже не покажет.

Пришлось начать сначала.

Только через двадцать минут я увидела приложение о стипендии. Гильдия три года оплачивала девушке проживание и питание. При досрочном уходе часть средств подлежала возврату отдельно от штрафа.