Общая сумма оставалась завышенной, но уже не настолько, как я решила сначала.

Орен прочитал новое заключение.

— В этот раз лучше.

— Я все равно нашла нарушение.

— А могла отправить клиента в суд с неправильным расчетом.

— Могла.

— Поэтому перестаньте воспринимать свою первую версию как личное достоинство, которое надо защищать.

Я сжала губы.

— Я ее не защищала.

— Вы смотрели на приложение так, будто оно предало вас.

К сожалению, именно так и было.

Я переписала заключение.

Через несколько дней заметила, что стала медленнее.

Для обычного человека это прозвучало бы как ухудшение.

Для меня было наоборот.

Я перестала хвататься за первое знакомое нарушение и сначала выясняла, что держит конструкцию целиком.

Орен тоже заметил.

Конечно, вслух не похвалил.

В конце первой недели только сказал:

— Сегодня никого не разорили ошибочным заключением. Уже достижение.

— Иногда я скучаю по преподавателям, которые хвалят учеников.

— Вы никогда у таких не учились.

— Именно поэтому и скучаю.

Он хмыкнул и выдал следующее дело.

Я возвращалась домой уставшей, но эта усталость отличалась от той, с которой жила последние годы. Раньше она была вязкой, необъяснимой, оставалась даже после сна. Теперь часть ее происходила от того, что я действительно работала: читала, считала, строила печати, спорила с Ореном и снова заставляла руки делать то, что они давно делали только в памяти.

Врачи следили, чтобы я не перегружала магию. Практические контуры ограничили по времени. Если начиналась дрожь, я прекращала работу, даже когда очень хотелось доказать, что могу еще.

Это раздражало.

Но после истории с собственной живой нитью я старалась не повторять старую привычку относиться к телу как к чему-то, что обязано выдержать мой график.

Новая квартира тоже постепенно перестала выглядеть временной.

Первые дни я не распаковывала половину коробок.

Не специально.

Просто каждый раз находилось что-то важнее: Палата, практика, лечебная коллегия, встреча с Мерисой.

Однажды вечером Тея пришла ко мне с большой глиняной миской, поставила ее на кухонный стол и сказала:

— Я больше не могу смотреть на это.

— На что?

— Ты живешь здесь почти две недели, а у тебя четыре тарелки, две кастрюли и ни одной нормальной миски.

— Мне хватает.

— Ты в этой кастрюле вчера подавала салат.

— И что?

— Теперь есть миска.

Я посмотрела на подарок.

— Это очень важный этап самостоятельной жизни?

— Конечно. Развод официально завершается только после покупки бесполезной кухонной посуды.

— Тогда у меня плохие новости. Миска полезная.

Она задумалась.

— Придется принести еще что-нибудь.