Не, на этот раз я этого теперь не стану: заебала меня повсеместная серость и похуестическое отношение к образованию.

Остановился, прикинул, что к чему и подошёл ближе, на расстояние удара в ебало.

– Слышь, трудяги, а книжки-то читаете?

– Книжки, милорд? – нахмурил ебяку тот же, что рассказал про замо́к. Он и один из его друзей стояли, повернувшись теперь ко мне, а третий сидел на корточках и продолжал ковыряться с замко́м.

– Слышь, ебло, не беси меня… – начал накаляться я. – Книжки. Бумажные блины с буквами из чернил. Читал такие, сука??

– Я не понимаю вас… сэр… – глаза уёбка запрыгали с лица одного товарища на затылок другого в поисках поддержки: надеялся, видать, падла, что они ему подскажут, что за хуйня такая – эти ебучие книжки.

– Вот сука… – я закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь вернуть душевное равновесие. – Господа, блять… Я из последних сил сдерживаюсь, стремясь сдержать назревающую меж нами конфронтацию… Вы не представляете, как мне остоебенила вопиющая, всепоглощающая тупизна моих современников… В побеге от настигающего наше общее будущее упадка, я прибыл в культурную столицу, но с болью в сердце обнаружил, что даже тут люди позабыли, что такое книжки… Устал. Устал наблюдать за тем, как культурная деградация неудержимой лавиной накрывает и уничтожает современное общество, низвергая нас, его членов, к состоянию примитивных существ, имеющих больше общего с зазаборными свиньями, нежели с теми, чьей неминуемой, казалось бы, судьбой когда-то было становление интеллектуальными богами, создателями немыслимых по сложности и пользе технологий, и даже новой жизни, превосходящей в качестве всё то, что создал до нас Бог. От страха перед монстрами вы позабыли, что не ради личной жизни мы живём, а ради знаний, дарующих всем нам ментальное бессмертие. И разве мы, не зная книг, смогли бы сохранить наследие отцов и дедов? Их знания и опыт в них хранятся… Вкуриваете, вообще, о чём я, блять, тут толкую?

Эти двое продолжали смотреть на меня, нахмурившись. И хмурились уже так сильно, что стоило начать опасаться, как бы ебальники не вчпокнулись внутрь черепа. Третий продолжал ковыряться в замке́, по-прежнему не желая присоединяться к важному разговору.

Не помогла, короче, лекция…

Достал нож:

– Короч, ща попробую вам объяснить попроще, что такое книга. Вот это, – поднял перед своим лицом лезвие, – нож.

Для наглядности ткнул им в горло того уёбка, который сидел на кортах спиной ко мне, ковырялся в замке и хуй клал на книжки.

Двое оставшихся выпучили глаза на пределе человеческих возможностей и таращились то на меня, то на хрипящего друга, из шеи которого струями хуячила кровь. Умирающий принялся хвататься за шею, пытаясь остановить кровь, но она хуячила через его пальцы, лишь множась в количестве струй, типа как если дуло гипотетического здоровенного умывальника, из которого под напором хуячит вода, попробовать заткнуть ладошкой. Хуй знает, что за здоровенный умывальник такой, но лучший пример я придумать не смог: интеллектуальные ресурсы истощились на запредельно мудром монологе, который я выдал полминуты назад.