– Ебанутые какие-то поверья… – заметил Елисей, продолжая хмуро наблюдать за пытающейся утопиться женщиной.

Через минуту, женщина перестала подавать признаки жизни. Её тело медленно отплыло от берега и двинулось по течению.

– Ну, – Елисей повернулся к Назидателям. – Это был пример т…

Елисей осёкся. Тело мальчика, лежащее у его ног, зашевелилось. Через мгновение раздался кашель.

– Бесовщина, блядь…

Елисей снова достал пистолет.

Раздались четыре выстрела.

Мальчик вновь затих.

Елисей убрал пистолет и поднял голову:

– Короче. Только что вы видели, как действует Божий человек, принявший тот факт, что его Вера иногда требует обнажить меч против тех, чьи души спасти уже нельзя. Рука истинно верующего никогда не дрогнет. Так что опустошите своё сознание. Не думайте, не сострадайте, примите тот факт, что в ближайшие годы каждый из вас убьёт сотни, тысячи людей, среди которых будут не только солдаты, но и женщины, и старики, и дети. Не позволяйте себе эмоционально вовлекаться в это: вы оружие, а оружие не выбирает цели и не судит – оно убивает каждого, на кого его навели.

Елисей подошёл ко мне и снял с моего плеча автомат с увеличенным магазином на шестьдесят патронов. Затем он повернулся к толпе чернокожих.

Он вскинул автомат.

Застучал затвор, но стук его моментально потерялся в гуле выстрелов. Струя гильз ударила в сторону…

Мир снова взорвался.

Я быстро спускаюсь по лестнице, срочно съёбывая из полевого штаба.

Позади раздался недовольный голос:

– Ваше Преосвященство Епископ шестого ряда Елисей, я ещё не закончил собрание! Как вы смеете его покидать без моего разрешения?!

– Ваше Преосвященство Епископ пятого ряда господин Алон, – я резко развернулся, – спешу донести до вас, что я потерял веру в то, что услышу хоть что-то важное, или хотя бы не откровенно тупорылое, на этом ебучем собрании. Именно по этой причине я счёл уместным покинуть его. Уверяю вас, проведи я на нём ещё хоть минуту, и я застрелился бы, окончательно охуев от вашего ебучего плана для сегодняшней ебучей операции…

– Да как вы смеете?! – возмутился Алон – его обычно бледное лицо залилось краской, а руки нервно сжали полы сутаны. – Вы соображаете, с кем и в каком тоне вы ведёте разговор?!

– Разумеется, Ваше Преосвященство Алон, – я поднялся на несколько ступеней и встал прямо перед Аланом. – Я веду разговор с сыном Его Преосвященства Архиепископа Владимира, отец которого решил оказать протекцию своему туповатому сыну и протянуть его в четвёртый ряд, а затем, наверняка, и в Архиепископы. Как мне кажется, русские корни Архиепископа велят ему следовать традициям Родины и оказывать любую посильную помощь в продвижении карьеры своего сына, пусть бы даже и очевидно умственно неполноценного.