Последняя запись. Я уже много лет ничего тут не писала. Не хотела. Но теперь вот решила, что это неправильно. Надо записать, что случилось. Господи боже, я знаю, что должна это написать, но так страшно всё вспоминать.

Помню целую неделю не звонила и не навещала Кольку – в командировке была. Приехала, сразу позвонила, но там никто трубку не брал. Я заволновалась, подождала день, а на следующий, вечером после работы, поехала к ним. Дверь никто не открыл, я дом обошла и услышала, как в подвале говорит Колькин приёмный отец. Он страшные вещи говорил, словно с ума сошёл. Я сразу поняла, что случилось что-то нехорошее, плохое очень. Я испугалась и побежала скорее к таксофону, вызвала милицию. Потом смелости набралась и вернулась к окну, заглянула, но там темно было – ничего не видно. Он всё повторял эти страшные вещи. Я поняла, что это он к Коле обращается. Потом началась возня. Услышала Колькин хрип. Я поняла, что отчим его душит. Я закричала, чтобы он его отпустил, закричала, что вызвала милицию.

Я не знала, что ещё сделать: окно совсем маленькое, с решёткой, в него не пролезешь. Побежала к двери, стала ломиться. В доме всё затихло. А потом, не знаю сколько времени прошло, услышала страшные вопли. Кричал приёмный отец. Я поняла, что он его убивает, Кольку убивает. Господи, как я рыдала. Кричала, чтобы он остановился. Умоляла всем на свете. Милиции всё не было, и соседей никого вокруг. Они в отдалении жили от всех, сюда с электрички тридцать минут пешком идти. Милиция через несколько минут наконец подъехала, дверь не смогли выломать – очень крепкая, подогнали машину, с неё в окно влезли. Господи боже…

Сначала отца его приёмного вывели. Всего в крови. Вопил как сумасшедший. Одно и то же раз за разом. «Эту тварь нельзя убить!», «Эту тварь нельзя убить!». Я на всю жизнь это запомнила. И то, что дальше было.

Вынесли Колю. Я не сразу поняла, что это он. Мальчик совсем маленький же, крошечный совсем, даже не подросток ещё. Он ему всё лицо изрезал. Глаз выбил. На нём места живого не было. Потом узнала, что он ему семьдесят пять ударов ножом нанёс. Семьдесят пять. Коля мёртвый был. По-настоящему мёртвый – не дышал.

Скорая приехала. Я с ним залезла в машину. Меня сначала не пускали. Я сама не знала, зачем туда лезу. Но не могла я его одного оставить, пусть и мёртвого. Помню, как сидела, боялась на него взгляд поднять. А потом всё-таки решилась, подняла и уже отвести не могла. Помнила, какой красивый раньше он был, какой добрый. Сколько натерпелся. И вот как его жизнь закончилась. Самый близкий человек его убил.