Огляделся. Я в небольшой камере без окон, вместо одной стены – решётка в пол. В камере только кровать с мягким постельным бельём, стол, вмонтированный в стену, стул, вмонтированный в пол, толчок и маленькая раковина в углу.
Сука, блять… Это ж меня, получается, изолировали, а не его…
– Слышь, ебло, ты нахуя меня тут запер?
– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…
– Да заебал ты со своим "шесть". Нахуй ты меня сюда приволок, спрашиваю, дебил бронированный?
– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…
Мудило резко отошло от решётки, несколько раз быстро прошло взад-вперёд параллельно решетке, стуча по ней предплечьем, а затем снова просунуло книгу за решётку.
– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…
– Нахуй мне твоя книга? Я что, блять, на читателя похож?
– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…
– Дай уже, блять, сюда! – яростно вырвал книгу из рук заебавшего до зубного скрежета долбоёба.
– Восемнадцать, двадцать два, – сообщил долбоёб, расставшись с книгой, и быстро удалился, стуча тяжёлыми башмаками.
Какое-то время я смотрел на стену, которая мешала мне видеть, куда он ушёл. Сука, что это было вообще? Может, этот день стать ещё более пизданутым? Нахера он мне эту книгу так хотел отдать?
Может, прочитав книгу, я пойму, что он от меня хочет?
Посмотрел на обложку.
"Письмо проклятой экономки".
Прикинул на глаз объём книги: явно подлиннее состава тушёнки…
Он что, реально, блять, думает, что я это говно читать стану? Да я в жизни своей книг не читал. Хотя… Может, мне и не надо читать книгу целиком? Он же ясно и понятно повторял "шесть". "Шесть", ебать его в сраку.
Откинул обложку и принялся искать шестую страницу. Как ни странно, она оказалась следующей после пятой – так я узнал, что в книгах страницы нумеруются по порядку. Да не – подъёбываю, я не настолько тупой. Быстро припомнил, какие буквы что значат, и принялся читать:
"в камине трещат поленья, Фёдор Михайлович сидит в кресле, ноги укрыты шерстяным пледом, пьёт чай из фарфоровой чашки. Дверь отворяется, в комнату тихо входит Тамара Васильевна – его экономка. Она обходит кресло, подбрасывает в камин поленьев.
—
Фёдор Михайлович, не изволите ли обсудить бюджет? – почти шёпотом спрашивает она, продолжая заниматься огнём.
Фёдор Михайлович молчит слишком долго, кажется, он не собирается отвечать вовсе, но тут он как-то умиротворённо вздыхает:
—
Взапиздь твой бюджет, Тамара Васильевна – я пью чай"…
Дальше читать не стал – ясно, что нихуя полезного там нет.
– Ну и нахуй мне это говно? – вслух высказал я своё недоумение…