Хорошее время. Спокойное. Кто бы мне раньше сказал, что читать книжки и козырно жрать – ничуть не менее увлекательное занятие, чем убивать людей. Я отрастил брюшко, прочитал сотни книг, узнал дохуя новых слов, выёбистых речевых оборотов и чувствую себя теперь профессором. Эх, блять, хотелось бы мне сейчас оказаться на воле и побазарить с ёбаной чернью – попижонить прокаченной метлой…

– Не хотел отрывать от обеда, но у нас мало времени, – раздался хриповатый голос за спиной. Усталый какой-то, словно голос заебавшегося деда, семнадцатый год ждущего в просиженном кресле долгожданной смерти, вынужденного тем временем жить у дочки с её заебавшими детьми, и разговаривающего с ними всеми лишь от нужды, чтобы его не сдали в дом престарелых, а не потому что ему действительно хотелось с кем-либо разговаривать.

Ох, нихуя себе, что заговорило… Счетовод открыл для себя мир нематематических слов… Да ещё так драматично забазарил, я бы даже сказал харизматично: никакого, блять, сравнения с той безэмоциональной цифровой тарабарщиной, какой он заёбывает меня как минимум уже целый год.

Я обернулся, чтобы аплодировать, смотря ему в глаза, забыв, что у этой хуйни, кажется, их не было. Но за решёткой стоял не Счетовод…

Мужик. На вид лет сорок-пятьдесят, хуй знает. Ебло страшное, как моя жизнь, и я не столько про черты лица: уёбищем он явно не был, во всяком случае до того, как ему на ебало наехала газонокосилка, или он не упал им, еблом, в здоровенный кухонный блендер. От подбородка, разрезая щёку и нос и проходя через левый глаз и бровь до середины лба, тянется здоровенный шрам; левый глаз серый, как и правый, только вот явно ненастоящий: блестит нихуя неестественно; губы разорваны другим шрамом, куска носа нет. При этом он явно пытался прикрыть весь этот пиздец неряшливой бородой и длинными сальными волосами, но это нихуя не помогло, а лишь усугубляло ситуацию, делая его похожим на бродягу-маньяка-людоеда.

Ну как на бродягу… Бродяжъей выглядит только его башка, а вот одет этот мудак козырно: футуристичный серый военный комбез с крутой гибридной бронёй поверх, распиздатые сапоги с активным термоконтролем, в набедренных кобурах белые стволы, каких я вообще никогда не видел и нихуя о них сказать не могу, кроме того, что они точно какие-то охуенские. Короче, мужик, явно непростой: серьёзный, блять, спецназёр какой-то, ну или съел какого-то серьёзного спецназёра и снял с него чехольчик. Хотя, если он умудрился обезвредить и съесть спецназёра, то один хер мужик непростой, получается.

– Ты ещё что за хуй? – нахмурил я ебяку. – Если на шелест пакетов прибежал, то приготовься пойти нахуй: жратвой не поделюсь.