— Ну слава тебе господи, — выдохнула я.

Путём лёгких вычислений в уме сразу отняла 23 тонны, которые мы уже отработали. То есть имеем налицо 57 тонн.

— Что дальше? — спросила я, потому как Маша после моего возгласа замолчала.

— Коммерческий груз — 18 тонн.

Я нахмурила брови. То есть под этим грузом подразумевались пассажиры? А я по доброте своей душевной думала, что они в акте отмечены как человеки. Оказывается, дуля. Груз они. Неодушевлённый.

— Пассажиры? — всё-таки решила переспросить.

— С багажом, — подтвердила Маша.

— А из чего такой вес складывается? — поинтересовалась я.

— 180 человек, — пояснила Маша. — Человек — 80 килограммов, и двадцать — багаж.

Логично. Чтобы не пересчитывать каждого, умножили на 100 и получили багаж. Но…

— Но в салоне полно детей и женщин, которым до 80 килограммов очень далеко, — задала я вполне уместный вопрос.

— Да, — согласилась Маша, — у меня карандашом в скобочках записан фактический вес. 13600. Это для командира.

Ближе к телу. Плюс тринадцать, и имеем отличный посадочный вес в 70 тонн, как и настаивал генерал. Можно сразу заходить на посадку.

Я поблагодарила бортпроводниц и отвернулась.

— Кофе больше не нужно? — спросила Жанна, прежде чем выйти.

А я почему-то только сейчас вспомнила, как со Старым летела в Новосибирск. Как раз разносили кофе, и он мне поведал байку про воду в самолёте. Мол, нужно учитывать некоторые особенности по этому поводу. Всё-таки кофе — самый популярный напиток в полёте.

«Чтобы ты знала, — сказал Старый, — вода, используемая в самолёте, хранится в резервуарах, которые практически никогда не чистятся».

«В смысле не чистятся?» — переспросила я.

«А кто их будет чистить и когда? Самолёты должны летать. А ещё добавлю к этому, — и, наклонившись, поведал шёпотом, — есть один заслуживающий внимания факт: вода для туалетов и вода для питья хранятся в соседних емкостях. Поэтому лучше пить напитки из герметично упакованной тары», — и он при этом растянул губы в разные стороны.

«Вот ты гонишь, Старый», — не поверила я.

«Факт. Но об этом, конечно, нигде не напишут. А ещё, — он показал на поднос, на котором находилась еда, — их перед употреблением хорошо бы протереть дезинфицирующей салфеткой. Подносы — самый негигиеничный предмет на всём самолёте. Их чистят раз в день. А на них не только подают еду, но и разворачивают подгузники, а ты ложку положила. А теперь запихнёшь её в рот с кучей бактерий».

Я глянула на ложку и сказала:

«Вот умеешь ты нагнать аппетит».

Так обстояло в XXI веке, и можно было не сомневаться, что в 77-м ничуть не лучше.