Я отрицательно махнула рукой и Жанна в ответ обаятельно улыбнулась.

Кстати, читала я как-то про улыбку стюардесс. Это ведь своего рода произведение искусства, и не каждая женщина в критической ситуации, даже если самолёт терпит крушение, может улыбаться и говорить, что всё в порядке. Мол, это пилоты совершают штатный манёвр перед посадкой.

К примеру, в одну солидную компанию из 200 000 желающих взяли на роль бортпроводников всего 1%. Это если сравнить с Гарвардом. Туда из такого же количества приняли 7%, так что неизвестно, где престижнее быть.

— Нет, спасибо. Будем пить уже на земле, — ответила я.

— А когда? — тут же переспросила Жанна.

— Минут двадцать, максимум тридцать. Мы уже должны быть рядом с Москвой.

На земле пока виднелись лишь редкие огоньки, хотя вдалеке, почти на траверзе, сияло что-то большое. И я, по наитию, была уверена, что это она и есть. Наша столица.

— 6715, снижайтесь на три тысячи. КДП 1, — раздался голос, который я с радостью узнала.

Он недавно представился заместителем руководителя полётов и точно должен был иметь о предстоящей операции более генерала.

— КДП 1, — мой голос даже повеселел, — поняла, занять высоту 3000, — и уже привычно добавила, — 6715.

Он не ответил, а я взялась за штурвал.

— Ева, — спросила Наталья Валерьевна, — как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?

Я пожала плечами.

— Вроде нормально, только спина ноет. Спать охота, но вы не волнуйтесь. Сейчас приземлимся, и только тогда я вырублюсь, а до этого всё будет в порядке.

— Ева, — сказал Виталик, — а вот мне командир рассказывал, что существует статистика. Делали исследования, которые показали, что 80 процентов авиационных происшествий происходят в первые пять минут после взлёта и в последние десять минут перед посадкой. Ты уверена в себе? Сможешь посадить самолёт в темноте?

— В темноте даже лучше, — я кивнула, — взлётную полосу хорошо видно. Сядем, — и добавила для всех громко, — никому не переживать. Я обещаю, что всё будет в порядке. Приземлимся, и всё будет окей.

— Я, наверное, сегодня напьюсь, — сказал Виталик через минуту.

Я как раз выровняла самолёт, заняв 3000 метров, и, обернувшись, весело добавила:

— Все сегодня нажрутся в зюзю. Так что ты не одинок. Сама с удовольствием накачу грамм триста коньячку.

— Ева! — возглас пришёл одновременно от Натальи Валерьевны и Екатерины Тихоновны.

— И даже не уговаривайте, — буркнула я, не оборачиваясь, — можно подумать, вы об этом не мечтаете. Просто не озвучили.

Оглянулась и, увидев их смешные физиономии, весело сказала:

— Кстати, в продолжение темы, которую затронул Виталик, — а вы знаете, для чего именно при взлёте и посадке заставляют пристёгиваться ремнями безопасности?