Слева от них тянулись обычные панельные пятиэтажки, и в них надежное укрытие найдется. Но именно там и должна быть основная масса спящих тварей.
— Глеб, — негромко окликнул его Денис, но тот лишь дернул головой: вижу.
Вода поднималась все выше и уже затопила ближнюю к реке улицу. От воды поднимался пар, различимый даже сейчас, в сгущающихся сумерках, которые в самом скором времени превратятся в кромешную мглу. Глеб посмотрел в сторону так заманчиво притягивающих взгляд пятиэтажек, но продолжал упрямо идти вперед.
— Давай подменю, — шепотом предложил он тяжело дышавшему Кирееву, на пару с Денисом несущему волокушу.
— Нет, — отказался тот. — Ты лучше по сторонам смотри, от тебя больше толку.
«Смотри — не смотри, толку не будет, — подумал Чужинов. — Если они откуда-нибудь выскочат, ничегошеньки мы сделать не успеем. Так, пальнуть несколько раз, лишь привлекая других тварей. Чтоб уж с музыкой».
— Кажется, окраину видно.
— Видно, Егор, видно. Немного осталось, потерпи.
Они уходили от города все дальше и дальше, все еще не веря, что им удалось его пройти. Город давно уже исчез в наступившей темноте, но кто-нибудь из них то и дело оглядывался, как будто мог увидеть хоть что-то.
Наконец они углубились в лес и на самой его опушке обнаружили брошенный автомобиль. Изначально армейский ГАЗ-66 с кузовом типа КУНГ[23] , в последнее время перед катастрофой, судя по некоторым изменениям, он явно имел гражданского владельца. С развороченной кабиной и распахнутыми настежь дверями, но сама будка была цела.
Некоторое время они стояли, не решаясь приблизиться. Затем Денис сказал:
— Ну что застыли? Смотрите, из крыши труба торчит, значит, и печь имеется. И стекла в КУНГе как будто бы целы. Сейчас внутрь заберемся, печку растопим, водички вскипятим. У меня какао из пайка осталось. Попьем горяченького, в тепле переспим. Что еще для счастья надо?
— Риск, — ответил ему Прокоп.
— Да плевать! Начну в тварь мутировать — пристрелите, и вся недолга. Ну а если вы — слово даю! — помогу вам. Плакать горючими слезами буду, но не дам этой мерзостью стать. — Денис хохотнул. — Устал я, — честно признался он. — Причем настолько, что плевать мне уже на все. Да и шанс словить импульс минимальный. Ну так что, Чужак?
Глава 31 Шишига
Устали все. И Прокоп, с красным, в темноте кажущимся багровым лицом. Он молчит и будет молча идти дальше, пока не свалится на снег без сил — такой характер. И сам Глеб. Он вымотался до такой степени, что, кажется, еще миг — и все станет безразлично. Включая собственную жизнь и смерть. Не говоря уже о Егоре, которого тряска измучила так, что кровь из искусанных губ скоро покажется из-под укутывающего лицо шарфа.