Рустам отвернулся, и плечи его мелко затряслись.
— Я их долго потом выслеживал, — голос его то и дело прорывался, — пока всех не достал. Не поверите: на могилку их головы приносил, к Олиным ногам складывал. Как умом не тронулся, до сих пор не пойму. А может, и тронулся, сам иногда сомневаюсь.
— Все мы насмотрелись и наслышались, — глухо сказал Прокоп Киреев. — Иной раз даже непонятно, кто больше звери: твари или такие вот нелюди.
Глава 15 Гладиаторские бои
Перед тем как снять часы с руки, Чужинов посмотрел на циферблат: одиннадцать тридцать две — они уже пару часов как должны быть в пути. Затем взглянул на небо — погода предвещала быть ясной, что тоже настроения не прибавило: такой денек пропадает! Налетит непогода, и придется ее пережидать, потому что себе дороже идти в метель, когда в нескольких шагах не видно ничего. Пока Бог миловал, но надолго ли?
— Смотри-ка, сколько народу собралось. — Прокоп усмехался. — Нет чтобы скромненько все обставить, так этот чмырной балаган решил устроить. Глеб, может, все-таки мой возьмешь? — в очередной раз предложил он свое сокровище.
— Нет, — вновь отказался тот. Затем обратился к остальным, стоявшим плотной кучкой: — Все всё запомнили? Зрелищем, как два барана будут стараться друг другу кровь пустить, не увлекаться, действовать, как договорились.
— Все понятно, Глеб, — кивнул за всех Роман Крапивин, выглядевший, как обычно, серьезней некуда. — Ты уж поосторожней: от него что угодно можно ждать.
— Постараюсь, в моих же интересах.
— Ты смотри-ка, не врал тот дятел: симпатичных девиц и правда хватает! — искренне удивился Рустам.
— Кто о чем, а вшивый о бане, — пожал плечами Денис.
— Насчет бани — это к Поликарпову, — парировал Рустам, а когда Семен открыл было рот, чтобы ответить, судя по ухмылке, что-то не менее колкое, толпа зрителей, и без того говорливая, зашумела еще громче.
— Идет! Идет!
И действительно: в образовавшемся живом коридоре показался Чернявин, в накинутой на голый торс собачьей дохе. Он шел в сопровождении тех же трех громил, что наведывались вместе с ним в столовую.
По центру толпы тут же образовалось пустое пространство диаметром в семь-восемь метров.
Чернявин, вероятно, затягивать не желал, потому что, сбросив доху движением плеч, тут же вышел в центр, приглашающе махнув Чужинову: подходи. Обнаженный по пояс, Чернявин выглядел внушительно: под кожей перекатывались бугры мускулов, которыми он поигрывал явно на публику. Что удивительно, на самой коже не было видно ни единой татуировки. Лишь шрамы: пулевая отметина на правом боку возле самого пояса; неровный, похожий на осколочный на две ладони повыше; ну и тот, что оставил ему сам Чужинов — начинающийся у самого горла и заканчивающийся в районе левой подмышки.