Скорее усталое согласие человека, который уже не мог выдержать еще одну чужую защиту.
Я закончила повязку.
— Сегодня никакого превращения. Минимум три дня. Возможно, дольше.
— Завтра Совет.
— Не пойдете.
— Если не появлюсь, дом Верт лишится соглашения.
— Если появитесь и сорвете форму перед Советом, последствия будут хуже.
— Для семьи.
— Для вас.
Селин закрыла глаза.
— Вы все еще думаете, что это разные вещи.
— Они разные.
— В вашем случае уже да.
Я убрала инструменты.
— Что вы принесли?
Она посмотрела на плащ, оставшийся на скамье.
— В кармане папка.
Тея принесла ее.
Темная кожа была застегнута на две серебряные кнопки. Печати дома Верт не было. Зато на внутренней стороне лежал тонкий защитный знак, выполненный рукой самой Селин.
Она открыла папку.
Первым вынула белый флакон.
Тот же, который показывала в аптеке. На этот раз он был почти пуст.
— Вы принимали после нашего разговора?
— Один раз. В тот же вечер. Отец стоял рядом и ждал.
— Почему не отказались?
— Потому что еще не решила, кому верить.
Я не осудила.
Недоверие не исчезало после одной консультации.
— Потом больше не принимали?
— Нет.
Следом она достала лист назначений.
Подпись Кассиана.
Даты.
Постепенное увеличение дозы.
Примечание: «При признаках неспособности удерживать форму увеличить до трех приемов в день».
— Три? — спросила я.
— Последнюю неделю.
— Вы принимали трижды?
— До визита к вам.
Я просмотрела записи.
Внизу стояла фраза:
«Прерывание курса способно вызвать окончательную утрату драконьей формы».
Обычная угроза, оформленная как медицинское предупреждение.
— Почему принесли это сейчас?
Селин достала следующий документ.
— Потому что вчера вечером Кассиан приехал в дом Верт.
— После трибунала?
— До него. Он говорил с отцом больше часа. Потом потребовал, чтобы я подписала заявление.
— Какое?
Она передала лист Леоне.
Та быстро прочитала.
— Здесь сказано, что Мирелла Морвейн пыталась убедить вас отказаться от лечения ради срыва помолвки.
— Именно.
— Вы подписали?
— Нет.
— Почему?
Селин посмотрела на меня.
— Потому что вы ни разу не просили отказаться от брака.
— Я просила остановить подозрительный препарат.
— И не сказала Северину о моем состоянии, хотя он находился рядом.
— Это ваша медицинская тайна.
— В моем мире тайны женщины принадлежат главе семьи.
— Значит, пора менять мир.
Она едва заметно усмехнулась.
— Вы говорите так, будто это просто.
— Нет. Я говорю так, потому что иначе ничего не изменится.
Леона положила заявление на стол.
— Этот документ важен. Если Кассиан пытался заставить вас дать ложные показания до трибунала, комиссия обязана узнать.
— Я знаю.