Селин сделала один шаг и побледнела.

Я подставила руку.

Она замерла, прежде чем опереться.

Не из гордости.

Из-за меня.

Мы обе помнили зал Совета.

Женщину, чей брак расторгали, и будущую невесту, которая сидела в первом ряду.

— Сейчас это не имеет значения, — сказала я.

— Для вас?

— Для раны.

Селин все-таки взялась за мою руку.

Она весила меньше, чем казалась в парадном платье. Под слоями дорогой ткани скрывалось хрупкое тело, которое ее семья собиралась предъявить Совету как доказательство силы рода.

Мы уложили ее на кушетку.

Тея закрыла ширму.

— Я останусь? — спросила Леона.

— Для медицинской процедуры достаточно Теи. Но документы не уносите.

Она села за маленький стол возле двери.

Я очистила кожу вокруг раны.

Селин не жаловалась, хотя пальцы крепко сжали край простыни.

— Будет больно, — предупредила я. — Чешуя связана с источником. Я удалю только те пластины, которые уже отделились от формы. Остальные нельзя вытаскивать силой.

— Делайте.

— Если почувствуете холод в груди или желание снова превратиться, говорите сразу.

— Хорошо.

Я взяла тонкие серебряные щипцы.

Первая пластина вышла легко. Под ней открылась чистая рана.

Вторая держалась глубже. При прикосновении по коже Селин прошла дрожь.

— Боль?

— Да.

— Какая?

— Режет к плечу.

— Значит, связана с каналом. Ее оставляем.

— Она не даст ране закрыться.

— Сначала нужно стабилизировать магию.

Я обработала оставшиеся участки раствором и наложила временную повязку. Затем взяла диагностическое стекло.

Серый узор проявился почти сразу.

Он тянулся от запястья к плечу, уходил под лопатку и собирался возле поврежденного места.

— Количество выросло, — сказала я.

— По сравнению с чем?

— С вашим прошлым осмотром.

Селин открыла глаза.

— Из-за того, что я перестала принимать препарат?

— Скорее, вещество стало заметнее после нагрузки. Белый состав не выводил серый пепел. Он мог временно маскировать отдельные симптомы, одновременно увеличивая накопление.

— То есть Кассиан давал мне средство, которое заставляло выглядеть здоровой перед семьей?

— Возможно.

— И делало больнее после каждого превращения.

— Похоже на то.

Она отвернулась к стене.

— Отец сказал, что я ленива. Что настоящая драконица удержала бы форму, даже если лекарство вызывает слабость.

Тея, стоявшая у стола, резко поставила чашу.

— Настоящий отец не заставил бы дочь превращаться с раной.

Я бросила на нее предупреждающий взгляд.

Селин посмотрела через плечо.

— Вы всегда так разговариваете с пациентами?

— Нет, — ответила Тея. — Обычно мне запрещают.

— Тогда Мирелла права. Запрещает не зря.

Тея поджала губы.

Но в голосе Селин не было оскорбления.