Ни слова о дочери.

Ни вопроса о ране.

Только полномочия, счета и возможная неспособность выполнять обязанности.

Селин прочитала документ утром, сидя на кушетке в малой комнате старой бани. Эдита Норн уже сняла с нее повязку и готовила пластины для независимой проверки источника.

Я ожидала слез или хотя бы гнева.

Селин аккуратно сложила письмо по прежним сгибам и положила на край стола.

— Они действовали быстрее, чем я думала.

— Ваш отец обещал принять решение после полуночи, — сказала Леона. — Для таких документов обычно требуется присутствие трех членов семейного совета.

— Все трое живут в нашем доме.

— Значит, решение подготовили заранее.

Селин провела пальцами по гербовой печати.

— Отец всегда готовится к непослушанию лучше, чем к болезни.

Эдита поставила перед ней чашку с водой.

— Сейчас вас должно интересовать собственное состояние.

— Если окажется, что мой источник действительно нестабилен, они получат основание объявить решение законным.

— Нестабильный источник не делает человека неспособным распоряжаться собой.

— В драконьих домах делает, если так решит семейный лекарь.

— Ваш семейный лекарь назначал препарат, который мог вызвать эту нестабильность.

— Это еще нужно доказать.

Она говорила моими словами.

Не потому, что вдруг начала мне доверять безоговорочно. Просто поняла: одного возмущения недостаточно. Любое утверждение должно выдержать проверку людей, которые будут искать причину его отвергнуть.

Эдита начала обследование.

Я не вмешивалась. Стояла за пределами диагностического круга и записывала только то, что она диктовала.

Источник Селин оказался сильным.

Сильнее моего и значительно ровнее, чем можно было ожидать после нескольких месяцев лекарств. Но связь с телом работала с перебоями. На первом участке магия двигалась свободно. Ближе к плечам и крыльевым каналам появлялось задерживающее серое свечение.

Когда Эдита попросила дать слабый импульс к левой руке, на коже Селин проступило несколько серебристых чешуек.

Она не пыталась превратиться.

Тело сделало это само.

— Прекращаем, — сказала Эдита.

Селин сразу убрала силу.

Чешуя исчезла не полностью. Одна пластина осталась под кожей возле запястья и болезненно натянула ткани.

— Это было вчера, — сказала Селин. — Только возле ребер.

— Теперь реакция поднялась выше, — ответила Эдита.

Она взяла кровь.

Синий мох потемнел почти сразу.

На диагностическом стекле появился серый осадок, плотный и ровный. Его было меньше, чем у Северина, но значительно больше, чем во мне.

— Подтверждаю наличие примеси, совпадающей с образцом Р-17, — произнесла Эдита для записи. — Подавление крыльевых каналов выраженное. Сердечный огонь сохранен. Признаков естественного угасания рода не обнаружено.