— Можете сидеть во время разговора и сообщать о боли.

— Я не чувствовал.

— Именно поэтому вы пациент, а не собственный лекарь.

Тея принесла холодную пластину.

Мы закрепили ее возле правого плеча и дали Северину охлаждающий настой.

Аврелия наблюдала молча.

— Вот к чему привело ваше лечение, — сказала я, не глядя на нее. — Не к слабости рода. К повреждению человека, который годами доверял семейному лекарю.

— Я не знала.

— Теперь знаете.

Я не требовала раскаяния.

Некоторые люди способны произнести правильные слова и не изменить ничего. Для меня важнее было, что Аврелия лишилась возможности продолжать действовать по-прежнему.

Северин пришел в себя через несколько минут.

— Мы уезжаем, — сказала я.

— Есть еще документы в кабинете.

— Их изымет следователь.

— Я должен присутствовать.

— Нет.

Он посмотрел на Ивару.

Та поддержала меня:

— Медицинское состояние свидетеля важнее осмотра помещений. Мы составим полную опись.

Северин вынужден был согласиться.

Перед выходом я остановилась возле Аврелии.

Она осталась у окна одна.

Чай на столе давно остыл.

— Вы ненавидите меня? — спросила она.

Я задумалась.

— Нет.

Аврелия явно ожидала другого ответа.

— После всего?

— Ненависть потребовала бы продолжать строить жизнь вокруг вас.

— А вы считаете, что уже свободны?

Я посмотрела на закрытые двери зимнего сада.

— Свобода не возникает в день развода. Ее приходится выбирать снова каждый раз, когда кто-то решает, что знает мою жизнь лучше меня.

— Северин все равно останется главой дома.

— Это не делает его главой моей жизни.

Я вышла.

Во дворе экипажи уже готовили к отъезду.

Селин села рядом с Теей. Леона уехала со следователем и документами. Северина разместили в отдельной карете, чтобы он мог лежать по дороге.

Я задержалась у ступеней.

Дом Аркхарт больше не выглядел местом, откуда меня выгнали.

Он стал зданием, где хранились чужие решения, поддельные бумаги и комнаты, в которые я не обязана возвращаться.

Северин позвал меня из экипажа:

— Мирелла.

Я подошла, но не села.

— Что?

— Я не прошу тебя изменить решение о нас.

— Хорошо.

— Правда о документах объясняет, почему я поверил в угрозу. Но не оправдывает того, что я сделал.

— Нет.

— Я хотел, чтобы ты услышала это здесь. После разговора с матерью.

— Я услышала.

— И еще одно. Я не стану возвращать старый брак.

Я нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Даже если когда-нибудь решишь быть со мной, это не будет продолжением того союза. Тот брак закончился в Совете, когда я отказал тебе в праве говорить.

Он произнес это без требования ответа.

— Отдыхайте, — сказала я.

— Медицинское назначение?

— Да.