— Тогда я согласна провести очищение. Но остановлю процедуру, если ваш источник начнет разрушаться быстрее, чем открывается общий канал.

— Даже если город останется без огня?

— Да.

Северин кивнул.

— Принимаю.

Я подписала приложение как лечащий аптекарь.

После этого в лаборатории стало необычно тихо.

Все приготовления закончились.

Оставалось только идти.

Перед выходом я поднялась в комнату над аптекой, чтобы сменить мокрое от работы платье на короткую темную юбку, плотную рубашку и старый аптечный жилет Беатрисы. В его карманах уже лежали нож, серебряные нити, диагностические пластины и письмо тети.

Я застегивала последний ремень, когда Северин постучал.

— Войдите.

Он остановился на пороге.

На нем была простая темная одежда без формы и герба. Раненое плечо перевязано. Кольца главы дома на руке больше не было.

Без него Северин выглядел непривычно.

Не меньше.

Просто иначе.

— Все ждут внизу, — сказал он.

— Знаю.

Он не уходил.

— Что?

— Хотел поговорить до спуска.

Я села на край кровати.

— Говорите.

Северин остался стоять.

— Если я не вернусь…

— Нет.

— Мирелла.

— Не начинайте с распоряжений о собственной смерти.

— Это не распоряжения.

— Тогда что?

Он медленно выдохнул.

— Я хочу сказать, что не считаю твое участие обязанностью завершить мою жизнь правильно. Если внизу придется выбирать между спасением моего источника и собственной безопасностью, выбирай себя.

— Я врач не хуже вас понимаю пределы.

— Ты уже продолжала процедуры после того, как дар начинал угасать.

— Ради Финна.

— И ради меня.

— Это было медицинское решение.

— Иногда. Иногда ты тоже считаешь себя единственным человеком, который обязан довести все до конца.

Я встала.

— Что вы хотите услышать?

— Что не останешься в разрушающемся круге только потому, что я внутри.

Я смотрела на него.

Это не было красивой просьбой пожертвовать любовью ради города.

Наоборот.

Он просил не делать его центром моего решения.

— Хорошо, — сказала я. — Если круг станет смертельно опасным для меня и продолжение не сможет вас спасти, я выйду.

— А если сможет?

— Тогда оценю риск.

— Очень аптекарский ответ.

— Другого не будет.

Северин кивнул.

— Теперь вы, — сказала я.

— Что?

— Если внизу станет ясно, что разрыв убивает вас, а система уже открыта достаточно для другого способа, вы позволите мне остановить процедуру.

— Позволю.

— Не скажете, что город важнее одной жизни.

— Не скажу.

— Не попытаетесь удержать канал силой.

— Нет.

— И не будете скрывать боль.

— Обещаю.

Я подошла ближе.

Между нами оставался один шаг.

— Я все еще не простила вас, — сказала я.

— Знаю.

— Но доверяю вам войти туда вместе со мной.