После завершения обучения она могла самостоятельно принимать простых пациентов, готовить внутренние препараты и подписывать собственные рецепты. Ее лицензия висела возле моей, немного ниже.

Тея уже требовала перенести ее на один уровень.

Я не возражала.

Просто ждала, когда она сама возьмет молоток.

В половине двенадцатого в аптеку вошла Селин.

Она больше не носила серебристые платья дома Верт. Сегодня на ней был строгий темно-синий костюм с белым знаком новой медицинской комиссии.

Крылья и драконий облик восстановились почти полностью. Источник оставался чувствительным к сильным составам, поэтому Селин избегала долгих превращений. Это не помешало ей стать представителем пациентов драконьих домов.

В руках она держала толстую папку.

За ней шла Леона.

— Мы принесли окончательный вариант закона, — сообщила Селин вместо приветствия.

— Какого именно?

— О добровольном медицинском согласии. Совет больше не сможет получать результаты обследований супругов и наследников без их письменного разрешения.

Леона положила папку на прилавок.

— Если королевская канцелярия снова не изменит третью статью.

— Они не изменят, — сказала Селин. — Я предупредила, что лично прочитаю каждую строку перед голосованием.

— Угрожали?

— Обещала.

— Формулировка имеет значение, — заметила я.

Леона улыбнулась.

— Это вы обе друг друга испортили.

Селин сняла перчатки.

— Северин где?

— На кухне был утром. Сейчас ушел в комиссию.

— Хорошо. Тогда успеем поговорить без его вопросов.

Я сразу насторожилась.

— О чем?

— Аврелия просила передать письмо.

Она достала запечатанный конверт.

Печать дома Аркхарт была простой, без знака семейного совета.

— Почему через вас?

— Встретила ее в королевской канцелярии. Она давала дополнительные показания по старым медицинским закупкам.

Аврелия не вернулась к управлению домом.

После суда ей оставили личное имущество и право жить в отдельном поместье. Виновной в опытах или смерти Беатрисы ее не признали, но подделка заключения и передача медицинских данных получили официальный приговор.

Она заплатила большой штраф, лишилась места в семейном совете и обязалась публично подтвердить истинные результаты моего обследования.

Извинений не было.

По крайней мере, не таких, которые я могла бы принять.

— Что в письме? — спросила Леона.

— Не знаю, — ответила Селин. — Я чужие письма теперь не читаю без веской причины.

— Заметный рост.

— Я стараюсь.

Я убрала конверт в ящик.

— Прочитаю позже.

Селин посмотрела на меня.

— Вы не обязаны отвечать.

— Знаю.

— Она это понимает.

— Посмотрим по письму.

Мы перешли к закону.

Третья статья действительно пыталась оставить главе дома возможность получить документы при «обоснованной заботе о продолжении рода».