— Полностью прекратить?

— Экстренные легкие процедуры допустимы после оценки. Глубокую работу лучше передавать другим специалистам.

— На сколько?

— Посмотрим по состоянию.

— Риск для ребенка?

— Сейчас повышенного риска не вижу.

Я выдохнула.

Только тогда позволила себе положить ладонь на живот.

Ничего почувствовать было невозможно.

Тело выглядело прежним.

Жизнь уже изменилась.

— Вы рады? — спросила Эдита.

— Да.

Ответ пришел не сразу, но был точным.

— И боитесь.

— Да.

— Это не противоречие.

— Знаю.

Она составила заключение и передала его лично мне.

Не дому Аркхарт.

Не Северину.

Не Совету.

Мне.

Я прочитала каждую строку.

— Кому сообщите первым? — спросила Эдита.

— Северину.

— Когда?

— После того как сама пойму, чего хочу дальше.

Она одобрительно кивнула.

— Правильный порядок.

Тея ждала в коридоре.

Увидев мое лицо, вскочила.

— Что?

Я протянула ей заключение, но не выпустила из руки.

— Пока это остается между нами.

Глаза Теи расширились.

— Вы…

— Да.

Она закрыла рот ладонью.

Потом обняла меня так резко, что пришлось напомнить:

— Осторожно.

Тея сразу отступила.

— Простите. Все хорошо?

— Хорошо.

— Точно?

— Эдита подтвердила.

— Северин знает?

— Нет.

— Когда скажете?

— Сегодня вечером.

— Он сойдет с ума.

— Надеюсь, нет. Мы слишком много работали над его поведением.

Она рассмеялась и тут же заплакала.

— Почему ты плачешь?

— Не знаю.

— Очень полезный ответ аптекаря.

— Я пока не настолько опытная.

Обратно шли медленно.

Не потому, что мне было плохо.

Я просто не хотела торопиться.

В прошлый раз вопрос о ребенке принадлежал Совету, Аврелии, лекарям и дому Аркхарт раньше, чем мне самой. Теперь о беременности знали только Эдита, Тея и я.

Никто не мог использовать ее, чтобы вернуть мне ценность.

Она не доказывала, что диагноз Кассиана был ложным. Это уже доказали документы и независимые исследования.

Не оправдывала новый брак.

Мы с Северином заключили его задолго до этой новости.

Не делала меня более достойной любви.

Я была достойна и без ребенка.

Именно поэтому могла радоваться ему свободно.

В аптеке я закончила рабочий день раньше обычного.

Тея закрыла лабораторию. Финн отнес последние заказы. Селин и Леона ушли в комиссию с исправленным законом.

Я поднялась в квартиру.

На кухонном столе стояло сообщение от Северина:

«Проверка восточной башни закончена. Форму не принимал. Вернусь к семи. Купил хлеб и сыр. Ничего не решал без обсуждения».

Последняя фраза относилась к нашей утренней ссоре.

Я улыбнулась.

Потом достала заключение Эдиты и положила рядом.

Северин вернулся без опоздания.

Открыл дверь своим ключом, но позвал меня из прихожей, прежде чем войти в кухню. Это не было условием договора. Просто привычкой уважать пространство, где я могла работать с документами или принимать человека по личному вопросу.