Молчание затянулось.

— Я внесу отдельное требование, — сказала Ивара. — До тех пор не делайте выводов.

— Не делаю, — ответила я.

Она явно не поверила.

Осмотр лаборатории занял еще час.

Печь оставалась исправной, но вытяжной канал забился сажей. Большинство стеклянных приборов погибло. Каменные чаши можно было очистить. Защитный круг требовал восстановления.

В обгоревшем шкафу мы нашли несколько пустых полок и расплавленные остатки флаконов.

Белых среди них не было.

— Для полной очистки потребуется не меньше двух дней, — сказала Ивара. — После этого направите заявление на контрольный осмотр.

— Мне разрешено проводить обычные реакции без магической печи?

— Только после удаления гари и проверки воды.

— Это сделаем сегодня.

— Не переоценивайте силы.

— Я не одна.

Ивара посмотрела на Тею.

— У вас нет действующего ученического договора.

— Пока нет, — сказала девушка.

— Тогда вы можете помогать только с уборкой и растениями.

— Я знаю.

Инспектор закрыла журнал.

— Через три дня пришлю специалиста по защитному кругу.

— Я восстановлю его сама.

— Для экзамена это будет полезно. Но запуск пройдет только в моем присутствии.

Когда представители Гильдии ушли, мы закрыли лабораторию на обычный ключ.

Тея дождалась, пока шаги стихнут на улице.

— Ивара не знала про Кассиана?

— Похоже, нет.

— Или хорошо притворилась.

— Поэтому журнал пока остается у нас.

Леона вернулась к кабинету.

До вечера мы успели снять первые копии.

Писали вручную, разделив страницы между собой. Тея переписывала только чистые описания растений и опытов. Имена, номера пациентов и выводы оставались у меня и Леоны.

Металлическую коробку из тайника открыть не удалось. Замок был сложным, без внешней скважины.

— Магический? — спросила Тея.

— Механический с внутренним знаком, — сказала я. — Беатриса могла связать его с личной печатью.

Медная печать аптекаря лежала в моем наборе.

Я приложила ее к крышке.

Ничего не произошло.

— Возможно, нужна печать самой Беатрисы, — предположила Леона.

— Ее не нашли среди вещей.

— Тогда коробку не трогаем.

Около девяти Леона ушла, забрав одну копию журнала.

Я заперла оригинал в кабинете. Вторую копию спрятала в аптечном наборе отца. Если кто-то откроет тайник, он найдет пустоту. Если обыщет письменный стол, обнаружит только обычные счета.

Тея приготовила простой ужин, но мы почти не разговаривали.

Записи Беатрисы изменили все.

До этого у нас были подозрительные флаконы, один заболевший ребенок и совпадающий номер партии. Теперь стало ясно: случаи повторялись, коллегия признавала последствия естественными болезнями, а Беатриса собиралась передать отчет.