— Ну что ж, — Вольский вальяжно кивнул на кейсы. — Может, стоит пересчитать? В наше время так легко ошибиться в нулях.

Он снова меня, проверял, мелочный ли я, доверяю ли, боюсь ли.

Я даже не взглянул на замки.

— Я доверяю вашей репутации, Константин, — спокойно ответил я. — Уверен, там все в порядке.

И затем, на глазах у Вольского, чья улыбка застыла на полпути, я шагнул к столу. Положил руку на первый кейс. Он исчез. Переместил руку на второй. Он тоже растворился в воздухе, втянутый моим браслетом.

В кабинете повисла мертвая тишина. Амулет на руке едва заметно потеплел. Вольский замер. Его глаза, до этого насмешливые, теперь были широко раскрыты от неподдельного, чистого шока. Он-то думал, что я просто храню там мечи. Нокейсы с деньгами … Он окончательно убедился, что артефакт, который я ношу на руке, не просто «вместительный». Он стоит не меньше, а то и больше, чем то кольцо Юсуповой, проданное за двести пятьдесят миллионов. И этот артефакт — у меня.

В кабинете повисла мертвая тишина.

— Что ж, дела закончены. Был рад встрече, Константин.

Я повернулся и направился к выходу, но, дойдя до двери, как бы между делом остановился и обернулся.

— Кстати, господин Вольский. А когда планируется следующий аукцион?

Вольский вздрогнул, выныривая из оцепенения. Он быстро взял себя в руки, снова натягивая маску гостеприимного хозяина.

— А? А, аукцион… — он прокашлялся. — Месяца через два, может, три. Когда соберем достойные лоты. А что? Вас что-то интересует?

Я усмехнулся.

— Что ж, возможно, у меня будет для вас еще кое-что.

Я снова шагнул к столу. И снова, на глазах у потрясенного Вольского и его ассистентки, прикоснулся к запястью. Секунда, и в моей руке звякнул мешочек из грубой ткани — тот самый, что я забрал из тайника жрецов в камбоджийском храме.

Я развязал тесемку и просто высыпал содержимое на полированную дубовую поверхность.

Грубые, массивные золотые украшения — браслеты, ожерелья, ритуальные чаши — мертвенно блеснули в свете ламп.

— Месье Зверев, — выдохнул Вольский, его глаза снова загорелись алчным огнем. — Вы… вы не перестаете меня удивлять!

Он тут же нажал кнопку селектора.

— Гюнтера! Срочно!

Ювелир появился через минуту, вытирая руки платком. Увидев россыпь золота на столе, он замер.

— Гюнтер, — нетерпеливо бросил Вольский. — Оцени.

Старик благоговейно надел свой окуляр и склонился над столом. Он брал пинцетом то одно изделие, то другое, пробовал металл на зуб, капал каким-то реактивом. Наконец он выпрямился. — Это золото, — его голос дрожал.

— Почти чистое. Но работа… — он брезгливо поморщился, — работа очень грубая, архаичная. Варварская. Судя по стилю и патине, этому… этому не мало лет. Господин Вольский, здесь нужен не ювелир. Здесь нужен эксперт-историк, чтобы установить истинное происхождение и культурную ценность. Это может стоить как просто лом… или как целое состояние.