Тишину прервал стальной голос командира операции:

— Группа «Гамма», что у вас? Доложите обстановку! Немедленно!

Прошла секунда, показавшаяся вечностью. Наконец, сквозь треск помех прорвался тот же молодой, но теперь неестественно высокий голос:

— … Всё в порядке, «База». Случайное срабатывание… ловушки. Один трёхсотый, лёгкий. Контролируем ситуацию.

Я медленно повернул голову. Встретился взглядом с Лисой. Она смотрела на меня, и в её глазах не было ни капли веры. Я перевел взгляд на Грома — он медленно, отрицательно качал своей огромной головой.

Напряжение, до этого бывшее лишь фоном, ударило, как разряд тока. Мы больше не сидели. Я вскочил на ноги, остальные сделали то же самое. Гром тяжело поднялся во весь свой исполинский рост. Мы больше не были заградотрядом. Мы были охотниками, учуявшими кровь. Все наши взгляды были направлены в одну точку — на темный, молчащий особняк.

И тут эфир взорвался.

Это был уже не бой. Это была резня, транслируемая в прямом эфире. Сквозь треск помех прорвался нечеловеческий, утробный рёв, от которого, казалось, задрожали деревья, а в наушнике зазвенело от перегрузки. Следом за ним — хаос из десятков голосов, слившихся в один панический вопль.

— ЭТО ЛОВУШКА! ОНИ НЕ ЛЮДИ! ПОДВАЛ… ИЗ ПОДВАЛА ЛЕЗУТ! А-А-А-А!!! — закричал кто-то, и его крик оборвался булькающим хрипом.

Другой голос, срываясь от ужаса, взвыл прямо в эфир, и его слова были адресованы уже не «Базе», а нам:

— ДЕМОНЫ! ЗДЕСЬ ДЕМОНЫ! ГДЕ ОХОТНИКИ⁈ ПОЛКОВНИК, ЗАПРАШИВАЕМ ПОДДЕРЖКУ ОХОТНИКОВ!!!

А потом звуки слов утонули в другом, в стрельбе которую можно было услышать и без наушников.

Я оглянулся в сторону штабного лагеря. Даже отсюда было видно, как там началась паника. Кто-то что-то кричал, кто-то бестолково махал руками. Полковник ИСБ, привыкший к порядку и протоколам, столкнулся с тем, что не вписывалось ни в один устав. Он потерял управление.

Но Кайл его не терял. Я посмотрел на капитана. Он стоял, глядя на особняк, откуда были слышны отголоски бойни и демонический визг. Его лицо превратилось в маску из ярости и холодного бешенства. Он не стал ждать приказа от растерявшегося полковника. Он сам стал приказом.

В наушнике раздался его тихий, режущий, как бритва, голос, предназначенный только для нас пятерых:

— Работаем. За мной!

Этого было достаточно. Мы сорвались с места, вылетая из спасительной тени леса на открытое, простреливаемое пространство перед особняком. Я видел, как с других участков периметра так же рванулись вперёд группы других охотников. Дисциплина ИСБ рассыпалась, и теперь в дело вступали те, для кого такое было привычно и обыденно.