Я высвободил её. Мою «зону тишины». Воздух вокруг меня мгновенно стал мёртвым, стерильным. Вся тёмная энергия, что собиралась вокруг демона для удара, на мгновение замерла, пошла рябью и просто испарилась, словно её никогда и не было.

Демон замер. Его заклинание, готовое сорваться, исчезло. Он ошарашенно посмотрел на свои бесполезные когти, а затем его горящий взгляд, полный ярости и первобытного недоумения. Он взревел, но в его рёве теперь была не только ярость, но и растерянность.

— ОН БЕЗ МАГИИ! БЕЙТЕ!!! — заорал я во всё горло, и мой голос, усиленный адреналином, эхом разнёсся по подвалу.

— Отлично! — тут же рявкнул в рацию Кайл.

Капитан отшвырнул в сторону свои бесполезные против брони топоры. В следующее мгновение из кобур на его бёдрах вылетели два его знаменитых монстра — массивные, воронёные пистолеты.

Подвал утонул в грохоте. Это не была стрельба очередями. Это был непрерывный, оглушительный рёв, будто работали два крупнокалиберных пулемёта. Кайл, не целясь, разряжал оба магазина прямо в грудь ошеломлённой твари.

И я увидел эффект его артефактных патронов. Они не отскакивали. Каждая пуля, окутанная синим пламенем, прожигала броню и взрываласьпод ней. Раздавался глухой треск, словно изнутри ломали толстый лёд. Броня шла трещинами не снаружи, а изнутри. Через пару секунд, когда последний патрон нашёл свою цель, на груди демона, как паутина, расползлась сеть ярко-оранжевых, светящихся изнутри трещин.

Идеальная мишень. И все мы это видели.

Все — и мы, и тварь — замерли, глядя на светящуюся паутину трещин на груди демона. А потом раздался рёв.

Это был единый, первобытный, яростный вопль всех выживших охотников. Отчаяние сменилось лютой, хищной надеждой. Стальная волна хлынула вперёд.

Больше не было тактики. Не было флангов и арьергарда. Был только один приказ, который каждый отдал сам себе:

«Бей в трещины!».

Молот Грома, топоры других силовиков, копья, мечи — всё обрушилось на одну точку. Демон взревел от боли и ярости, превратившись в смертоносный вихрь из четырёх когтистых лап. Он отчаянно отбивался, швыряя охотников в стороны, как щенков, но его движения стали медленнее и менее точными.

Я всё ещё был рядом, уклоняясь от его хаотичных ударов. Его взгляд, полный ненависти, нашёл меня. Он видел во мне причину своего поражения. Последним отчаянным движением он обрушил на меня всю свою оставшуюся мощь. Его когтистая лапа, способная рвать сталь, прошла в сантиметре от моего лица, я почувствовал ледяной холод пронёсшейся мимо смерти.

— Проблеск!

Короткий, почти инстинктивный рывок. Я не переместился далеко — всего на метр, прямо в мёртвую зону под его занесённой лапой. Прямо перед светящейся, пульсирующей раной на его груди. Вложив в удар всё, что у меня осталось, я всадил свой меч по самую гарду в оранжевое сердце этого кошмара.