Я смотрел на ее измученное лицо и знал, что она права. Что возразить нечего. Что это единственный честный, единственно правильный выход для неё. Для нас обоих.

— Ты права, — тихо сказал я, и голос предательски дрогнул. — Прости меня. За всё.

Она горько, беззвучно усмехнулась. Наклонилась и на одно короткое мгновение коснулась моей руки кончиками пальцев — прощальный, почти невесомый жест. А затем, резко развернувшись, быстро пошла к своей машине, не оглядываясь.

Я остался один на скамейке, глядя ей вслед, пока темно-синий седан не растворился в вечернем потоке.

Она поступила правильно. Я поступил правильно. Это был единственный возможный финал.

Но потом мимо прошла пара. Они держались за руки, о чем-то тихо переговаривались и смеялись.

Пришло странное, уродливое чувство… облегчения. Мучительного, отравленного виной, но облегчения. Она больше не будет вздрагивать от новостей. Она не будет плакать, не дождавшись моего звонка. Она будет жить тихой и спокойно жизнью.

Заведя своего монстра я тут же рванул в общаге, при чем гнал от всей души заставляя мотор реветь.

Припарковав «Цербера», я поднялся к себе, быстро принял душ и переоделся и вызвал такси.

Когда я вошел в полумрак знакомого бара, они уже были там. Вся команда в сборе сидела за столиком в углу. Атмосфера была тяжёлой — они пили молча, поминая павших в последней бойне.

— О, явился, — буркнул Гром, поднимая на меня глаза. — Мы уж думали, ты решил в одиночку накидаться.

— Ну, рассказывай, Зверь, — Лиса решила сменить тему. — Как тебе каникулы у церковников? Научили родину любить?

— Незабываемый опыт, — криво усмехнулся я. — Я хотел сказать спасибо. Всем вам. За то, что вытащили. Я в вечном долгу.

— Брось, — отмахнулся Кайл. — Мы своих не бросаем. Давай лучше выпьем. За тех, кто не вернулся.

Мы пили. Говорили о пустяках, о службе, о планах. Напряжение медленно отступало. В какой-то момент, когда Гром и Кайл затеяли спор о тактике, я наклонился к Лисе.

— Мы со Светой расстались, — тихо сказал я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах не было ни удивления, ни жалости. Только горькое понимание. Она залпом осушила свой стакан.

— Значит, она нормальная девчонка, — так же тихо ответила она.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Ни один нормальный, здравомыслящий человек не станет долго встречаться с охотником. С нашей жизнью, с нашими тайнами, с постоянным риском, что ты однажды просто не вернёшься. — Она грустно усмехнулась. — Поэтому у меня и нет парня, Зверев. Мы все женаты и замужем на этой проклятой работе.

Она наполнила наши стаканы водкой и подняла свой.