«Пространственный схрон».

Я читал о таких артефактах, но никогда не видел вживую. Я был уверен, что даже у Кайла, не было ничего подобного. Это была невероятно редкая и баснословно дорогая вещь.

Фляжку, сконцентрировавшись, я отправил обратно в браслет. Я смотрел на кости охотника, который оставил здесь такой ценный артефакт.

Я протянул руку к черепу скелета.Я заберу тебя с собой, брат. И похороню в более достойном месте.

Я сконцентрировался на браслете, вкладывая в него намерение «спрятать». Я почувствовал, как моя энергия потекла в артефакт. Но ничего не произошло. Кости остались на месте.

Я попробовал снова, вложив больше сил. Символы на браслете ярко вспыхнули, но кости так и не сдвинулись с места. Я почувствовал, как артефакт отторгает их.

Значит, он хранит только неорганику , — промелькнуло у меня в голове. —Неживые предметы. Эти кости, хоть и мертвы больше века, для него все еще часть живого мира. Либо это слишком большой предмет, чтобы его запихать в браслет.

Тогда я сделал единственное, что мог. Я осторожно снял с костяшки его пальца тяжелый родовой перстень-печатку с гербом в виде льва сжимающий в лапе серебряный компас. Это было не мародерство. Это была память. Частичка его, которую я заберу с собой.

Я поднялся.

— Покойся с миром, брат, — тихо сказал я скелету и, оставив останки древнего охотника в тишине, достал свой меч, — и двинулся в глубь башни.

Воздух здесь был еще более спертым и пах гнилью. Из-за обрушившейся винтовой лестницы доносилось тихое, влажное чавканье и скрежет когтей по камню. Он был там.

Я заглянул за угол.

Тварь была омерзительной.

«Падальщик» — это было идеальное для него имя. Он был похож на гибрид стервятника и гиены: тощее, покрытое редкой грязной шерстью тело, длинная шея, заканчивающаяся птичьей головой с мощным, загнутым клювом, способным дробить кости. Он сидел на корточках над обглоданным трупом какого-то местного существа и с чавканьем вырывал из него куски плоти.

Он меня заметил. Поднял голову, и его маленькие, тусклые глазки уставились на меня. Издав шипящий, похожий на клекот звук и, расправив свои кожистые, недоразвитые крылья, бросился на меня.

Я действовал на автомате.

Воздушный кулак, врезался ему в грудь, заставив его споткнуться, но не остановив.

Он прыгнул, целясь мне в горло своим острым клювом. Я ушел в сторону, одновременно нанося удар мечом. Клинок оставил на его боку глубокую царапину, из которой хлынула черная, вязкая жижа. Тварь взвизгнула от боли и ярости и снова атаковала.

«Главное — не убить», — крутилось у меня в голове.