— Вот! — гаркнул он. — Ломай ритм. Входи в клинч. Используй локти, колени, голову. Есть только мертвые и живые. Ты не салонный повеса, ты не из паркетной гвардии. Ты охотник! Если он встал в стойку — бей ногой. Если он ждет звона стали — дай ему в зубы гардой.

Мы тренировались по четыре часа каждый свободный вечер. Кайл учил меня не искусству меча, а искусству убийства мечом. Грязным приемам, которые презирают в дуэльных залах, но которые спасают жизнь.

— Он будет техничней и опытней, — вдалбливал Кэп, когда мы сидели на скамейке, тяжело дыша. — Но ты сильнее физически и вероятно быстрее. Твое тело — это оружие. Заставь его играть на твоем поле. Зажми его. Задави. И главное — не бойся пропустить удар, если в ответ ты сможешь нанести смертельный.

Пару раз за эти две недели я ходил на охоту с Лирой, где я просто выпускал пар, вырезая демонов и увеличивая исток под завязку. Она наблюдала за этим с ленивым интересом, сидя где-нибудь на возвышении.

— Ты копишь силы, — заметила она однажды, когда я добил очередную тварь. — Надеешься, что это поможет тебе в клетке без магии?

— Я надеюсь только на себя, — ответил я, вытирая клинок. — Магия — это инструмент. А оружие — это я сам.

Лира лишь загадочно улыбнулась и растворилась в тенях, перенеся меня в общагу.

И вот этот день настал.

Я протирал тряпкой свой меч. Вольность. Он хоть и отлично действует против магии, качественная сталь, которая не подведет, когда магия исчезнет.

Лиса сидела на своем столе, болтая ногами, но в её обычной позе не было привычной легкости. Она нервно крутила в пальцах карандаш, то и дело бросая на меня косые взгляды.

— Ты протрешь в нем дыру, Зверев, — наконец не выдержала она. Карандаш с хрустом переломился в её пальцах. Я отложил тряпку и поднял меч, проверяя баланс. Сталь тускло блеснула в свете ламп.

— Оружие любит ласку, — спокойно ответил я, вкладывая клинок в ножны. — Особенно когда от него зависит, останется ли голова на плечах.

Лиса спрыгнула со стола и подошла ко мне.

— Город гудит, Саша, — тихо сказала она. — Ставки один к пяти против тебя. Даже букмекеры считают, что ты смертник. Говорят, Воротынский заказал банкет на вечер, чтобы отпраздновать победу.

— Пусть празднует, — я встал, поправляя перевязь. — Плохая примета — делить шкуру неубитого медведя. Особенно если медведь — это я.

Она покачала головой, но спорить не стала. Вместо этого она подвинула ко мне небольшую тактическую сумку.

— Я собрала всё, что может пригодиться. — Она начала выкладывать на стол ампулы и флаконы. — Это отличные регенераты. Если тебя зацепят, но ты выживешь, вколи сразу. Затянет мясо за пару минут. Это — антишоковое. А вот это… — она протянула мне металлическую коробочку с красной маркировкой. — Ворон сказал, это на самый крайний случай. Армейский стимулятор Берсерк. Разгоняет реакцию, глушит боль, выжимает резервы организма досуха.