— Ммм… Да… — голос Волкова был хриплым, тягучим и совершенно сонным. Он явно спал и еще не понимал, кто и зачем его будит. — Слушаю… Кто это?

— Это Александр Зверев, Сергей Павлович, — произнес я.

На том конце повисла секундная пауза, наполненная тяжелым сопением, а затем послышался звук, будто телефон выронили на одеяло, и шуршание простыней.

— Александр⁈ — сонливость слетела с него мгновенно, сменившись паникой и яростью проснувшегося человека. — Вы в своем уме⁈ Четыре утра! Я звонил вам весь вечер! Где вас черти носили⁈

— Я в номере, Сергей Павлович, — перебил я его поток сознания. — Извините за поздний… вернее ранний звонок. Но нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

— В номере? — он запнулся, переваривая информацию. — Когда вы… Черт, ладно. Я в соседнем крыле, триста пятый. Сейчас оденусь и спущусь в лобби…

— Не надо в лобби, — остановил я его. Светить своим лицом на ресепшене мне сейчас хотелось меньше всего. — Поднимайтесь ко мне. Это не для посторонних ушей. И захватите документы.

— Дайте мне пять минут, — буркнул он уже более деловым тоном, хотя в голосе все еще слышалась тяжесть прерванного сна. — Но с вас кофе, Зверев. Много кофе.

Я сбросил вызов и бросил коммуникатор на кровать. Одеваться сил не было, поэтому я просто обмотал полотенце вокруг бедер. Подошел к зеркалу. Из него на меня смотрел не респектабельный истец, готовый бороться за наследство, а загнанный волк. Под глазами залегли черные круги, на ребрах расцветал живописный кровоподтек — память о встрече с охраной в особняке.

Стук в дверь раздался даже раньше, чем я ожидал. Тихий, но настойчивый.

Я открыл.

Сергей Павлович Волков выглядел именно так, как выглядит человек, которого подняли по тревоге перед рассветом. Без пиджака, в мятой рубашке с расстегнутым воротом, волосы взъерошены, под глазами мешки. В руках он сжимал пухлый портфель.

— Зверев, вы хоть понимаете, что вытворяете⁈ — начал он шепотом, но с яростью, переступая порог. — Заседание перенесли! Коршунов играет грязно, он…

Он осекся на полуслове. Замер посреди прихожей, уставившись на меня.

Сон окончательно выветрился из его глаз. Взгляд поверенного профессионально скользнул по моим мокрым волосам, затем опустился ниже — на свежие ссадины на плечах, на наливающиеся синевой гематомы на торсе, на сбитые в кровь костяшки рук, которые я еще не успел обработать.

Он медленно снял очки, протер их краем рубашки и водрузил обратно, глядя на меня уже не как на безответственного клиента, а с опаской.

— Вы не гуляли, — тихо констатировал он.

— Не гулял, — согласился я, проходя вглубь комнаты и падая в кресло. — Были дела.