Я вспомнил Бориса. Человека, который знал всё. Но я оставил его валяться на ковре у ног Золина. Вряд ли Князь отпустил его живым, а если и отпустил — Борис сейчас, скорее всего, бежит из города или лежит в больнице.

— Свидетелей не будет, Сергей Павлович, — твердо сказал я. — Считайте, что свидетели… недоступны. У нас есть договор. Нотариально заверенный. Этого должно хватить.

Волков вздохнул, но кивнул.

— Хорошо. Будем работать с тем, что есть. Документ сильный. Очень сильный. Если мы предъявим его в нужный момент, эффект неожиданности сыграет нам на руку.

Он взглянул на часы.

— У нас четыре часа. Вам нужно привести себя в порядок, Александр. Лед на синяки, одежда с длинным рукавом, чтобы скрыть… это. Вы должны выглядеть как победитель, а не как жертва уличной драки.

— Я и есть победитель, — ответил я, поднимаясь с кресла. — До встречи в суде, Сергей Павлович.

Волков ушел к себе в номер, чтобы привести в порядок документы и свой костюм, оставив меня одного.

У меня оставалось около трех часов на то, чтобы превратиться из ночного кошмара наемников в законопослушного гражданина.

Я подошел к зеркалу. Вид был, мягко говоря, непарадный. Синяк на скуле начал наливаться фиолетовым, ссадины на шее горели огнем. Я достал из аптечки заживляющую мазь — простую, аптечную, не чета зельям Ворона, но хоть что-то — и густо намазал пострадавшие места.

Затем открыл шкаф.

Рука сама потянулась к чехлу с костюмом от Лорана. Темно-синяя шерсть, идеальный крой, аура власти… Я замер.

«Нет, — одернул я сам себя. — Не сейчас».

Если я появлюсь в суде в костюме за сотни тысяч, это вызовет ненужные вопросы. Дядя будет давить на то, что я мот. А судья увидит перед собой богатого выскочку.

Мне нужен был другой образ.

Я выбрал простую белую рубашку, купленную в обычном магазине, и строгие черные брюки. Никаких запонок, никаких дорогих часов. Пиджак взял попроще, слегка мешковатый, чтобы скрыть повязки на ребрах и кобуру (которую я, разумеется, не надену в суд, но привычка есть привычка).

Я застегнул рубашку на все пуговицы, скрывая синяки на ключицах. Причесался, стараясь выглядеть аккуратно, но скромно.

Из зеркала на меня смотрел Александр Зверев — сирота, курсант, честный служака, приехавший восстановить справедливость. Скромный, но решительный наследник.

Идеальная мишень. Именно этого от меня и ждали.

Покосившись на кровать, я тяжко вздохнул и запустил кофемашину, пару часов пролетели в борьбе со сном.

В дверь постучали. Это вернулся Волков. Он выглядел свежее — бритье и чистая рубашка творят чудеса, хотя красные глаза за стеклами очков выдавали бессонную ночь.