Лиса стояла, прислонившись плечом к бетонному столбу фонаря. Её рыжие волосы намокли и потемнели, прилипнув к щекам. Она не спешила уходить. Она подняла на меня глаза. В них не было привычной искры, насмешки.

— Зверев, — тихо сказала она. Голос звучал глухо, без звонких ноток. — Есть предложение.

— Какое? — я сплюнул вязкую слюну на асфальт. — Выпить кофе и обсудить, какие мы молодцы?

— Нет, — она покачала головой. Жестко. Без тени улыбки. — Нажраться.

Я вопросительно поднял бровь.

— Не посидеть в баре с бокалом вина, Саня. Не пафосно отметить победу. А именно нажраться. До беспамятства.

Она отлепилась от столба и подошла ближе.

— Ты видел их? — спросила она шепотом, глядя куда-то сквозь меня. — Другую группу, их просто разорвали. Мгновенно. Сегодня это были они. А завтра… В следующий раз на этом асфальте можем лежать мы. Или ты. Или я.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Не. А с остальными… они не поймут.

— Согласен, — кивнул я.

— Ко мне, — она выдохнула, словно сбросила тяжелый груз.

— У меня есть водка. Хорошая.

— Вызывай такси, — сказал я.

Желтая машина подъехала через пять минут к проходной аэропорта, разрезая фарами дождливую муть. Мы сели на заднее сиденье, не говоря ни слова. Водитель, увидев наши лица и грязную одежду, благоразумно промолчал и выключил радио. Город мелькал за окном размытыми пятнами огней. Люди спешили домой, в теплые квартиры, к ужинам и телевизорам.

Мы ввалились в квартиру Лисы молча.

— Ванная там, — Лиса махнула рукой в сторону коридора, сбрасывая грязные ботинки прямо на коврик, даже не расшнуровав их до конца. — Иди первым. Я пока… подготовлюсь. Я не стал спорить или изображать джентльмена. Мне нужно было смыть с себя этот день.

Я стоял под душем минут двадцать. Врубил воду на максимум, почти кипяток. Смотрел, как в слив уходит черная, густая жижа — смесь пепла, демонической крови и московской грязи. Я тер кожу мочалкой до красноты, словно хотел содрать с себя кожу. Выключив воду, я глянул в зеркало. Из зазеркалья на меня смотрел незнакомец. Глаза запали, под ними залегли черные тени.

— Живой, — сказал я отражению.

Когда я вышел, обмотавшись полотенцем, Лиса уже успела принять душ во второй ванной. Она сидела в гостиной, на широком подоконнике, поджав ноги. На ней была лишь растянутая футболка, доходящая до середины бедра, и мокрые волосы, которые темными прядями липли к шее. На низком столике стояла запотевшая бутылка водки Белуга. Рядом — тарелка с наспех нарезанным лимоном и черным хлебом. Никаких изысков.

— Садись, — она кивнула на кресло напротив.