Судья принял документы, бегло просмотрел их и кивнул. Первый удар Петровского ушел в молоко.

— Теперь касательно «добросовестного владения», — голос Волкова стал жестче, в нем появились стальные нотки. — Ответчик утверждает, что все эти годы заботился об имении? Спасал его? Что его единственной целью было сохранение семейного наследия?

— Именно так! — выкрикнул с места дядя, не сдержавшись.

— Тишина в зале! — стукнул молотком судья.

Волков усмехнулся — коротко, хищно.

— Странная забота, Ваша честь. У нас есть основания полагать, что «спасение» имения заключалось в подготовке его к немедленной продаже. Причем — в обход закона.

Петровский нахмурился.

— Голословные обвинения! У вас нет доказательств!

— Доказательства? — переспросил Волков. — О, они у нас есть.

Он открыл портфель и достал синюю папку с гербом Золиных. В зале повисла тишина. Дядя вытянул шею, пытаясь разглядеть, что это.

— Ваша честь, прошу приобщить к делу данный документ, — Волков подошел к судейскому столу и положил папку перед судьей. — Это «Предварительный договор купли-продажи земельного участка и усадьбы».

Судья открыл папку.

— Обратите внимание на дату, Ваша честь, — прокомментировал Волков. — Документ подписан месяц назад. Задолго до сегодняшнего заседания. Задолго до того, как ответчик мог бы теоретически получить права на собственность через суд.

Я смотрел на дядю. Сначала он не понял. Он щурился, глядя на синюю обложку. Но когда судья перевернул страницу и начал читать, до Коршунова дошло.

Кровь отлила от его лица мгновенно. Он стал серым, как пепел сигареты. Его рот открылся, но звука не последовало. Он узнал эту папку. Он знал, у кого она хранилась.

У Князя Золина. В сейфе.

Это означало только одно: Золин его сдал.

— В договоре указана цена, — безжалостно продолжал Волков. — Она в десять раз ниже рыночной. Ответчик пытался продать чужое имущество, заведомо зная, что есть законный наследник. Это не «добросовестное владение», Ваша честь. Это мошенничество в особо крупном размере. Попытка хищения чужой собственности путем злоупотребления доверием.

Судья поднял глаза от документа. Его усталость исчезла. Теперь он смотрел на дядю и Петровского тяжелым, свинцовым взглядом.

— Ответчик, — голос судьи стал тихим и опасным. — Вы подтверждаете, что это ваша подпись?

Петровский вскочил, пытаясь спасти положение, но выглядел он растерянным. Он явно не знал об этом договоре. Дядя врал даже своему представителю.

— Ваша честь, мы должны ознакомиться… Это может быть подделка…

— Это нотариально заверенный документ! — отрезал судья. — С реестровым номером!