— Три дня, Александр, — напомнил он мне в спину. — Лежать. Пить. Терпеть. Если станет совсем плохо — звоните.

Я кивнул, не оборачиваясь, и шагнул в шлюз выхода.

Дверь за мной закрылась, отрезая от стерильного мира клиники. Холодный питерский ветер ударил в лицо, но я его почти не почувствовал. Мое тело горело изнутри.

«Цербера» пришлось оставить на парковке клиники. Профессор был прав: в таком состоянии я бы не проехал и ста метров, не врезавшись в столб.

Такси ждал, прислонившись спиной к холодной стене охранной будки. Меня трясло. Мелкая, противная дрожь, зарождавшаяся где-то в костном мозге, постепенно захватывала все тело. Зубы начали выбивать дробь.

Когда подъехала машина — желтый, потертый седан с шашечками, — я буквально рухнул на заднее сиденье.

— Э, парень, ты как? — Водитель, грузный мужик в кепке, с опаской покосился на меня в зеркало. — Нарика не повезу, сразу говорю. Салон мне заблюешь еще.

— Грипп, — прохрипел я, прижимая к груди кейс с алхимией, как спасательный круг. — Просто тяжелый грипп. Плачу двойной тариф за скорость.

Упоминание двойного тарифа заставило его заткнуться. Мы рванули с места.

Дорога превратилась в калейдоскоп размытых огней и тошнотворных поворотов. Меня мутило. Каждый ухаб на дороге отдавался в позвоночнике вспышкой боли, словно мои позвонки были сделаны из хрусталя и терлись друг о друга.

Когда мы затормозили у общежития, я едва смог выбраться из машины. Расплатился не считая, сунув водителю несколько купюр, и поплелся к подъезду.

Лестница на этаж показалась мне восхождением на Эверест. Я хватался за перила, подтягивая свинцовое тело на каждую ступеньку. Сердце колотилось в горле, в висках стучала кровь: тум-тум-тум.

Дверь комнаты. Ключ. Руки дрожали так сильно, что я попал в замочную скважину далеко не сразу.

Едва дверь захлопнулась за моей спиной, я сполз по ней на пол.

Все. Дома.

На карачках я дополз до кровати, задвинул кейс под нее, но один флакон сразу поставил на тумбочку. Таймер показывал: «Следующий прием: 03:00».

Я рухнул на матрас, даже не раздеваясь, только стянул ботинки. И тут меня накрыло.

Лихорадка ударила, как цунами.

Мир вокруг перестал существовать. Остался только жар. Я горел. Мне казалось, что кровь вскипела и превратилась в кислоту, которая разъедает вены. Кости выкручивало, ломало, словно невидимый скульптор решил перелепить мой скелет заново, не заботясь о том, что я все еще в нем нахожусь.

Я метался по кровати, сбивая простыни в ком. Пот лил с меня градом, пропитывая одежду, но мне было холодно. Адски холодно.

— Терпеть… — шептал я пересохшими губами. — Просто терпеть…