Он наклонился и достал из-под кушетки тот самый металлический кейс. Тяжелый, холодный. Щелкнули замки.

Внутри, в мягком ложементе, рядами стояли флаконы с мутной, светящейся изнутри жидкостью. Зеленоватые, бурые, фиолетовые.

— Вот ваша жизнь на ближайшие трое суток, — серьезно сказал Романов. Он достал один флакон и сунул мне в руку.

— Первый — прямо сейчас. Далее — строго по таймеру на крышке кейса. Каждые четыре часа. Ночью тоже. Ставьте будильник.

Его лицо стало жестким.

— Александр, я не шучу. Ваш новый метаболизм сейчас работает как доменная печь. Ему нужно топливо. Если вы пропустите прием, организм начнет пожирать сам себя. Сначала сгорят жировые запасы, потом мышцы, а потом… потом ваше сердце просто остановится от истощения. Оно не выдержит нагрузки по перекачке новой, более густой крови без поддержки.

Я посмотрел на флакон. На этикетке было написано: «Смесь №1. Стабилизация».

Дрожащими руками скрутил крышку и залпом опрокинул содержимое в рот. Жидкость была горькой, вязкой, но, попав в желудок, тут же разлилась приятным теплом. Дрожь в руках чуть утихла.

— Хорошо, — кивнул профессор. — Теперь одевайтесь. Вам нельзя оставаться здесь. Клиника переходит в режим ночного дежурства, а вам нужен покой и знакомая обстановка.

Он вышел, оставив меня в одиночестве.

Это был самый долгий процесс одевания в моей жизни.

Я сел на кушетке, и мир качнулся. Перед глазами поплыли цветные пятна. Тело казалось чужим, тяжелым и неуклюжим.

Чтобы натянуть штаны, мне пришлось потратить три попытки. Пальцы не слушались, пуговицы казались скользкими льдинками. Каждое движение вызывало вспышку горячей боли в суставах. Кости «усаживались», привыкая к новой плотности.

Натягивая футболку, я мельком глянул на себя в зеркальную поверхность медицинского шкафа.

Ожидал увидеть синяки, шрамы, вздувшиеся вены. Но кожа была чистой. Бледной, натянутой, но чистой. Внешне я почти не изменился — не стал горой мышц, как бодибилдер. Просто сделался… суше, рельефнее.

Но под этой кожей я чувствовал скрытую, дремлющую мощь, которая сейчас была придавлена чудовищной усталостью.

Наконец я справился с курткой. Закинул рюкзак на одно плечо — лямка показалась свинцовой. Взял кейс с алхимией. Он оттягивал руку, но я вцепился в него так, что побелели костяшки. Это была моя страховка от смерти.

Я вышел в коридор. Профессор ждал у поста охраны.

— Вызовите такси, — посоветовал он, увидев, какой шаткой стала моя походка. — И никакого байка. Вы сейчас не водитель, вы — пассажир.

— Справлюсь, — буркнул я, хотя понимал, что он прав.