Грифон не был похож на клуб в привычном понимании. Это был особняк. Старинная двухэтажная постройка из темного, почти черного кирпича, увитая вековым плющом, стояла в глубине идеально подстриженного газона. Территорию окружала высокая кованая ограда. Никаких кричащих вывесок, никакого неона. Лишь у массивных ворот на полированной медной табличке было выгравировано одно слово: Грифон.

Я встал у ворот, без протекции меня развернут еще на подходе. Ждать пришлось недолго. Спустя минуту к бордюру беззвучно подкатил огромный черный внедорожник. Бронированный, с наглухо тонированными стеклами и номерами правительственной серии. Дверь открылась, и на тротуар ступил Строганов. Сегодня на нем был темно-синий кашемировый блейзер и шейный платок вместо галстука.

Он подошел ко мне, окинув взглядом с головы до ног. В его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Узнаю руку Лорана, — усмехнулся он. — Недурно, Зверев. Очень недурно. Ты быстро обрастаешь перьями, лейтенант. Уже не похож на ощипанного воробья.

— Стараюсь соответствовать, — усмехнулся я. — Идем?

— Идем. Только помни: внутри меньше говори, больше слушай. И не вздумай пялиться на дам, даже если они будут голыми. Здесь это сочтут моветоном.

Мы подошли к проходной — небольшой кирпичной пристройке у ворот. Из тени вышли двое. Безупречные серые костюмы, гарнитуры в ушах, холодные, сканирующие взгляды.

— Прошу прощения, господа, — голос охранника был тихим, но твердым. — Клуб только для членов. Господин Строганов, мы рады вас видеть. Но ваш спутник… он ведь не член клуба?

Строганов даже не замедлил шаг, лишь слегка повернул голову.

— Он со мной.

— Протокол, Кирилл Алексеевич, — мягко возразил охранник, не двигаясь с места. — Гостевой визит требует предварительной заявки за сутки. Строганов остановился. Он тяжело вздохнул, словно объяснял прописные истины неразумному ребенку.

— Этот человек не гость, Виктор, — произнес он, нажимая на слова. — Он кандидат. Он вступает в клуб. Прямо сейчас. Под мою личную ответственность.

Виктор на секунду задержал взгляд на лице Графа, затем перевел его на меня, оценивая опасность. Видимо, моя спокойная аура и дорогой костюм сыграли свою роль.

— Прошу прощения, — кивнул он. — В таком случае, добро пожаловать. — Он нажал кнопку на запястье. Тяжелая створка ворот с тихим гудением отъехала в сторону.

Мы прошли по гравийной дорожке к дубовым дверям особняка. Внутри нас накрыла тишина.

Холл напоминал музей или приемную монарха. Панели из мореного дуба, ковры, глушащие шаги. За стойкой из полированного черного камня стояла девушка. Красивая той холодной, отстраненной красотой, которую культивируют в высшем обществе.