В итоге, потеряв два десятка человек, Патиньо стал обладателем первоклассной крепости с огромным запасом пороха и пушек. К сожалению, мушкетов прибавилось незначительно. Все запасы из арсенала выгребло ополчение Лимы. Но это было пустяком по сравнению с тем, что покоилось на дне гавани.

Буквально на следующий же день сотня полинезийцев занялась привычной работой: нырянием. Только не за кораллами, а за ящиками, бочками и пушками. Но возможным это стало только после того, как удалось принудить к капитуляции гарнизоны фортов-спутников. Обошлось без стрельбы. Хватило по одной дымовой шашке в качестве демонстрации ближайших перспектив и переговорщиков из числа солдат, нюхнувших этой отравы. Офицерам позволили убраться на британский шлюп, а солдатам Патиньо предложил вступить в ряды своей армии.

Собрав их всех, в том числе и раненых на площади внутри крепости, Патиньо произнёс экспрессивную двухчасовую речь. Он такие говорил уже не первый десяток раз и поэтому не запинался и не повторялся.

Строить новый мир в составе армии гуанерос решилось две дюжины служивых. Остальных освободили от мундиров, посадили на купца, которого Патиньо подловил в Писко, и отправили на юг.

Это был весьма иезуитский ход со стороны Патиньо. Во-первых, он не давал этих солдат Лиме; во-вторых, его речь наверняка осела в их головах и волей-неволей будет донесена до нижних чинов правительственной армии в Арекипе.

— Команданте, надо водрузить наше знамя! — подошёл довольный Маноло. Его артиллерийское хозяйство увеличилось многократно. А вместе с этим — и его роль и вес в движении.

— Не надо, — возразил Патиньо.

Видя недоумение соратника, он пояснил:

— Не надо пугать тех, кто приплывёт сюда. Авось и попадётся кто в ловушку.

Так и вышло. Через день, ничего не подозревая, в порт вошла шхуна перуанского флота «Флор-дель-Мар». Все положенные сигналы с крепости она получила от перешедшего на сторону Патиньо сержанта, знающего коды. И когда морячки отправились в порт отдыхать в местных кабаках, на борт корабля без особых препятствий со стороны вахты поднялись головорезы гуанерос — и корабль оказался захвачен.

Похмелье у морячков было тяжёлым. Утро они встретили в казематах крепости среди девятисот уважаемых сеньоров и сеньорит. Вместо того, чтобы быть безопасным убежищем, Кальяо для всех них стал ловушкой.

* * *

Блокада Лимы нарастала как-то медленно и постепенно. Разъезды гуанерос всё чаще перехватывали грузы в столицу и пассажиров. Поток товаров всё падал и падал. Наконец, в окрестных деревнях встали гарнизоны пехоты бунтовщиков, и всякое сообщение прекратилось.