В первых числах апреля армия гуанерос, над которой так насмехались и которой так отчаянно боялись, демонстративно промаршировала в прямой видимости. Со всех четырёх сторон, как и было обещано, к городу подошли длинные пехотные колонны, вздымавшие облака пыли босыми ногами. Их было отнюдь не полторы тысячи, как говорили месяц назад. По самым скромным подсчётам, к стенам Лимы подошла восьмитысячная вооружённая толпа.

Да, именно толпа, а не армия. Но и у оборонявших город ополченцев с выучкой и формой дела обстояли не лучше. Поводов для оптимизма оставалось мало, а вскоре не осталось вовсе: вслед за пехотой потянулись бесконечные вереницы артиллерийских повозок.

Верховный глава Перу, отцы города и офицеры гарнизона не могли поверить своим глазам и подзорным трубам, но у повстанцев действительно откуда-то появилось множество орудий на полевых лафетах с зарядными ящиками и с расчётами при каждом. В городе по этому поводу воцарилась форменная паника. Откуда у крестьян могла оказаться артиллерия в таком количестве⁈ Многие высказывались, что это обманки, но в подзорные трубы прекрасно был виден металлический бронзовый блеск.

Как лесной пожар, город облетел слух, что это Чили прислало негодяю Патиньо свою артиллерию, деньги, оружие и даже офицеров. Никто не задавался вопросом, в чём здесь логика. Все помнили о том, как чилийцы уже брали Лиму три года назад. Тогда под ударами этого агрессивного соседа развалилась попытка создания Боливийско-Перуанской конфедерации. Поэтому объяснение казалось логичным и правдоподобным.

С юга, запада и востока к укреплениям повстанцы близко не подходили. Напротив всех шести действующих въездов в город, на расстоянии в две мили, они возвели редуты, ощетинившиеся пушками, и принялись ждать.

Но иначе обстояли дела на севере.

Река Римак отделяла Лиму от её пригорода — района Риачуэло. Богатые лименьёс с презрением называли Риачуэло «низким городом». Это был район ремесленников, водовозов, прачек, слуг, мелких торговцев и крестьян. Именно там разрешалось работать кузнецам, медникам, кожевенникам, красильщикам и прочим шумным и вонючим мастерским, обеспечивающим уют и комфорт столицы. Поэтому в Риачуэло обитал практически весь пролетариат столицы.

Вот в этот район и вошли с развёрнутыми знамёнами и под барабанный бой босяки в розовой простонародной одежде, но с мушкетами. Народ встречал их приветственными криками. А вот представители власти, духовенство и прочие социально-чуждые для мятежников элементы побежали из Риачуэло в панике.

Защищать этот район никто даже не думал. Там не было укреплений. Более того — там нечего было защищать по мнению тех, кто решал судьбу города. Кроме пороховой мельницы, о которой в панике просто забыли.