Я выдохнул от облегчения. Одежду, значит. С этим я справлюсь.

– Договорились, высылай локацию, скоро буду.

Прикинув расстояние, которое мне нужно проделать до ее общежития и обратно, я понял, что потеряю час. Поэтому вернулся домой, схватил свою футболку, тренировочные штаны, носки, два спортивных теплых свитера и куртку.

Убер приехал быстро, и я загрузился со спортивной сумкой на заднее сиденье. Таксист смотрел на меня подозрительно: он явно не был счастлив ночью везти странного пассажира в чистое поле. Из плюсов: трафика почти не было, поэтому мы доехали до нужного места быстро, чуть больше, чем за час. Еще издалека я заметил машину – ее силуэт выхватили фары такси. Рядом прыгала Мира, увидев нас, она застыла на месте.

Да, для того, чтобы залезть в грязь, Мира действительно выбрала очень подходящее место – вокруг темно, хоть глаз выколи. У меня мелькнула мысль попросить таксиста вытащить нас, но он уехал, как только я поставил ноги на землю. По-моему, даже дверь не успела закрыться.

Я пытался аккуратно пробираться к машине, стараясь не думать, как она вообще тут очутилась. Как, блин, можно в одну секунду ехать по автостраде, а в другую найти себя застрявшей в грязи посреди самого глухого места Швеции? С нормальными людьми такого не может произойти, а вот с Мирой – пожалуйста. Подойдя ближе, я заметил, что оба передних колеса почти полностью утопали в яме с грязной жижей, в чем отчасти была виновата сама Мира, потому что жала на газ, закапывая их глубже и глубже. Может, попытаться найти дощечки или палки, чтобы подложить под колеса, но, оглянувшись, я понял, что это бесполезная идея. Мы стояли посреди поля, подготовленного под засев. Земля была вспаханной и влажной от уже сошедшего снега и частых дождей. Искать что-то здесь не было никакого смысла.

– Ладно, будем ждать утра, – сказал я в темноту. – Вызовем эвакуатор, и он нас вытащит, – потер холодные ладони, – наверное.

И тут я рассмотрел Миру. Она была покрыта грязью так, будто ее протащили по полю от края до края: лицо, волосы, руки, я не говорю об одежде – все было густо покрыто грязью. Только ее большие глаза поблескивали в свете моего фонарика и сверкнули зубы, когда она заговорила.

– Только не смейся, ладно? Я уже вижу, как ты улыбаешься. Я, блин, раз сто упала в эту лужу, – она показала на яму, в которой застряли колеса. – Никак не могла выбраться, все время поскальзывалась. Вымокла и закоченела, поэтому, если ты начнешь смеяться, я тебя убью.

Я держался секунд десять, наверное. А потом расхохотался. Она напомнила мне Федю, которого отправили на стройку помогать Шурику. Он тоже в конце фильма оказался перемазанным в грязи. Хотел бы я ее сфоткать, чтобы всю жизнь шантажировать этой фотографией. Она скривилась, и я решил, что она снова заплачет, но вместо этого она пискляво хихикнула, чем насмешила меня еще больше. Мы смеялись и смеялись, пока у меня не заболел живот, а Мира не начала утирать слезы.