– Значит, мы просидим здесь всю ночь? – протянула она.

– Похоже, что так.

– Что будем делать?

Я уже открыл рот, чтобы пошутить про саамов, северный народ, который проживает и в Швеции: они используют физическую близость для того, чтобы согреться и скоротать время. Но вовремя понял – мысль о том, чтобы скоротать подобным образом время с Мирой, очень меня вдохновляет. Какой кошмар, меня сейчас стошнит от самого себя. Это Мира, чувак. Ты помнишь ее маленькой девочкой. Очнись.

– Научи меня играть в шахматы, – наконец выдавил я. Она застыла с открытым ртом и куском сэндвича в нем:

– Ты же не серьезно?

– Почему? Думаешь, мозгов не хватит? – сам удивился, что в голосе прозвучала обида.

Она покачала головой и глотнула кофе:

– Нет, я так и не думала никогда. Просто ты всегда говорил уничижительно о шахматистах.

– Я никогда не говорил уничижительно, – начал было, но наткнулся на ее взгляд. – Ладно, говорил. Но нам здесь сидеть часов шесть, поэтому предлагаю начинать.

– Ты знаешь, как ходят фигуры?

Я отрицательно покачал головой. Откуда? Между тренировками едва хватало времени, чтобы осваивать школьную программу.

– Ладно. Тогда начнем действительно с самого начала. Поехали. – И она открыла приложение. – Так, ну давай познакомимся с королем. Ходит на одно поле в любом направлении. Собственно, цель игры – его защищать. Самая важная фигура, но одна из самых слабых. А вот самая сильная фигура – это ферзь. Ходит на любое количество полей в любом направлении. Ладья, – она ткнула пальцем в фигуру на экране. – Моя самая любимая фигура. Ходит на любое количество полей вперед, назад и вбок.

– Почему ладья самая любимая? – спросил я.

Она медлила с ответом, и я заметил, что она водит пальцем по экрану.

– Не знаю, – Мира пожала плечами, – наверное, из-за ее универсальности, простоты и стратегической важности в игре. Знаешь, это такое комбо: сильный инструмент и источник удовольствия.

– Как фигура в шахматах может быть источником удовольствия? – удивился я.

– А как клюшка, купленная двадцать лет назад, может приносить удачу? – парировала она, но я заметил, как заблестели ее глаза. Может быть, она чего-то не договаривала.

– Ладно, ладно. Продолжим?

– Ну, слон ходит на любое количество полей, но только по диагонали. Про коня знают все с детского сада, что он ходит буквой Г.

Я уверенно кивнул, хотя сейчас слышал это от нее в первый раз. Пусть не умничает.

– Ну и пешка. Ходит вперед на одно поле, но на первом ходе может пойти на два поля. Бьет по диагонали.

– Почему ты решила увлечься шахматами? – спросил я, прерывая менторский гнусавый тон, который она копировала с учительницы французского в нашей школе. Он и мне был хорошо знаком, хотя французский я никогда не учил.