Погремушка снова уставилась в план Новосибирска, один край которого прижала к столу арбалетом. Карта была старой, нарисованной от руки и весьма неточной. Однако в неё был вложен труд сотен егерей, большая часть которых погибла ещё до её рождения, и иного инструмента под рукой Яны сейчас не имелось. Наложив сверху прозрачную схему подземелий, девушка попыталась сориентироваться, куда их завезло такси. Хотя бы примерно.

Происходящее не радовало и настроения не добавляло.

Временное укрытие — это хорошо. Но вместо того, чтобы выполнять задание Баклажанчика, она застряла на просторной полуразумной кухне, дожидаясь дармовой кормёжки. Также огорчала полная неопределённость дальнейших действий.

Сколько егерь не билась над схемами, никак не могла взять в толк, как ей выбраться из жилого квартала? Как сопоставить координаты с прежним маршрутом или хотя бы обнаружить собственную точку выхода на поверхность, которой она собиралась воспользоваться до встречи с парниковым инженером?

Встав из-за стола, Яна взяла карту в руки и подошла к окну.

Трёхмерный пейзаж, разграниченный девятью стеклянными полусферами, никак не хотел наслаиваться на двухмерный чертёж, пестрящий помарками и рукописными заметками…

Городская архитектура поражала.

Складывалось ощущение, что застекольщики возводили дома не для удобства или простоты, а ради демонстрации роскошного образа жизни и превосходства строительных технологий. Здания молчунов были похожи на произведения искусства, среди них не обнаруживалось ни одного похожего.

Высотки, самые длинные из которых почти касались макушками ячеистых сводов, повсеместно щетинились бушпритами взлётно-посадочных полос и скелетными конструкциями антенн. Повсюду виднелись балконы и террасы, укрытые тентами серебристого и бежевого тонов. Местами выступы пятнала настоящая зелень, яркие мазки цветников, а доминировавший повсюду плющ наводил на мысли о висячих садах из книжки сказок.

Хмурясь всё сильнее, Погремушка смотрела в окно.

Ей не только предстояло понять, как действовать дальше. Также нужно решать, куда девать Сороку. Будь он неладен! Любого другого егерь без угрызений совести бросила бы прямо там, где нашла. Но раз уж парень бежит от ловчих Лотереи…

Внезапная догадка заставила Яну вернуться к столу и жестами привлечь внимание Кристины.

Отвлёкшись от комбайна, та подошла, вытирая руку вышитым полотенцем. Егерь указала на окно. Затем постучала пальцем по карте, разведя руками. Ткнула в район города на бумаге, ещё в один, вопросительно взглянула на молчунью.

Та какое-то время подозрительно изучала девушку, но довольно быстро поняла, чего от неё хотят.