«Твой муж», — дотянувшись до электронной бумаги, написала Яна чуть ли не вверх ногами, чтобы было понятно застекольщице. — «Имеет доступ в этот Купол?»

«У всех равные права», — ответила та после короткого раздумья. — «Мы свободные люди, граждане. Попытка провести в Купол пустыше»… — Она остановилась, пальцы зависли над светящимися изображениями клавиш. — «Вероятность: Пётр попытается провести внутрь не гражданина. Вероятность: возникнут проблемы. Вас схватят. Обоих».

Она какое-то время изучала собеседницу, наконец придя к весьма своеобразному выводу:

«Хочешь заявку на участие в Лотерее? Можно оформить из Кольца. Если нет умения или информации, могу соединить со справочной».

Погремушка едва удержала нервный смешок.

Заявку на участие в Лотерее? Остроумно…

Но этой милой и прохладно-гостеприимной молчунье совсем не обязательно знать лишнего. Поэтому егерь спрятала эмоции поглубже. Замкнулась в себе, постукивая пером по краю планшета. И невольно уловила, что её собственный запах — сырой земли, пота и машинного масла, на уютной и такой домашней кухне звучит, как нечто чужеродное и опасное.

— Вторая Теплица, — негромко сказала Ленка в голове сестры. — Не пытайся выжать из инженера больше, чем он уже смог тебе дать. Он обузой станет, Погря, вот увидишь. Зато теперь мы точно знаем направление и цель. Кстати, это гораздо ближе от точки выхода, где бы ты самостоятельно выбралась на поверхность, не встреть этих двоих…

Кристина, пытаясь уловить окружившие гостью мыслеформы, с интересом прислушивалась к тишине. Смотрела с вежливым любопытством, словно спрашивая — диалог окончен, и я могу вернуться к готовке, или ты хочешь узнать что-то ещё? Яна, на ремарку мёртвой сестры не отреагировав, поспешила сменить тему, чтобы ненароком не выдать намерений и мыслей.

Придвинувшись ближе — как ей показалось, этим она пыталась вызвать у застекольщицы чуть большее доверие, — егерь набросала торопливо и неаккуратно:

«У тебя никогда не возникало желания что-то сказать? Имя дочери вслух?»

Кристина смотрела на неё доверчиво и без издёвки, но с искренним недоумением. Наверное, так бы выглядела и сама Яна, если бы, например, Баклажанчик спросил, нет ли желания помяукать. Затем улыбнулась одними губами, демонстрируя вежливое понимание. Кивнула и напечатала:

«Человек не обладает талантами вербализировать мыслеформы. Опасность феномена доказана учёными ещё до периода Больших Войн».

«Ты боишься?» — Стерев предыдущий вопрос про Купола, прямо поверх написанного раньше.

«Отсутствие необходимости. Нет умения. Первые эволюционные эксперименты. Люди сознательно лишались возможности говорить». — Коготки цокают размеренно, дробно. — «Ещё обладали умениями. Отказались. Началось от угнетения речевых центров головного мозга. Погружение участников антропогенетических исследований в состояние добровольной вербальной депривации».