Она оценила уровень осмысления в глазах егеря, и Яна снова удержала злость. Давненько её не принимали за умственно отсталую. Однако условия требовали спокойствия и терпения, и девушка тряхнула чёлкой, подкрепив жест широкой неестественной улыбкой. Кажется, тема с Лотереей была оставлена в покое. Кристина, тем временем, продолжила развивать мысль.

«Отказ от устаревших способов коммуницирования позволил необычайно развиться слуху, воображению и зрению человека». — Она писала неспешно, вдумчиво, будто вела урок в начальной школе и хотела убедиться, что за мыслью учителя поспевает весь класс. — «Вторым открытием тех, кто изнурял себя совершенствованием, стала повышенная чувствительность. Ещё: передаваемая по наследству склонности к тактильной трансляции логосолитонов. Не могу захотеть говорить. Ты не можешь захотеть летать — нет умения».

И она склонила голову на бок, словно пыталась определить, а правда ли чужачка не умеет летать. Та откинулась на высокую спинку кухонного стула. Её начинала остро раздражать манера парниковых общаться с теми, кого они и за людей-то не считали. А ведь если разобраться…

Комбайн наполнил помещение мягким перезвоном, ему вторил световой сигнал — мерцание ярких ламп. Кристина вежливо приподняла уголки губ, вставая из-за стола и отворачиваясь. В этот самый момент в окне мелькнула чёрная тень, рывком заслонившая солнце.

Погремушка всё же успела среагировать. Кинулась в сторону, срывая со стола арбалет, нацелилась нырять в дверной проём. Но влетевший в окно нелюдь оказался быстрее и метче.

Ногами вперёд, подвешенный на системе тросов, он ворвался в квартиру в облаке битого стекла. Оконный пакет лопнул под ударами прыжковых усилителей в подошвах. Тут же взвыла сигнализация, кухню наполнил тёплый летний ветер. А молчун, обрушившийся с верхнего этажа, лихо отстегнулся, завершая прыжок уже без страховки.

И сразу начал стрелять.

Без подготовки, но чертовски метко…

Заряд подствольного тазера ударил Яну в правое плечо. Мышцы окаменели, пальцы непроизвольно разжались, роняя стотонный арбалет. Егерь рухнула на пол почти в кувырке, одновременно пытаясь левой дотянуться до бедра с «Наганом».

Вслед за плечом онемела половина туловища и нога. Приложившись лицом о порожек, на секунду девушка подумала, что её ладонь зажимает тяжёлым и безжизненным камнем — таковым становилось тело. Она ещё царапала застёжки кобуры, ломая ногти и силясь неловко вырвать оружие из-под себя, а стрелок уже присел за кухонным столом, целясь снова.

Кристина, вскрикнув перепуганным зверьком, шарахнулась в сторону, насколько позволяли габариты помещения. Ошалело упала на корточки, закрывая голову. Осколок стекла оцарапал ей щёку и лоб. На пол, не скупясь, брызнуло красным.