«Карантин», — честно ответил ему Селиванов, не развивая мысль, чтобы не выдать полной глубины своих намерений. — «Вы вступали в тесный контакт с синантропами. Могут оказаться переносчиками заболеваний и вирусов. За вашей семьёй будет прислана специальная медицинская бригада».

Он аккуратно снял ладонь инженера со своего колена.

Дальнейшего тому знать не полагалось. Пока.

Логос Петроса был чист и прозрачен, следов предательства не носил. Но по остаточной дисперсии мыслеформ, связанных с происшествием в метро, позволял предположить, что строитель помог нелюдям не только под принуждением. Значит, в немалой степени — по собственной воле.

Это, в свою очередь, приводило Артемидия в крайнее замешательство.

Действительно, человек не может обмануть другого человека, так устроена природа нового эволюционного вида. Но если Петрос искренен, как понять его мотивации? Какими категориями измерить? Что толкнуло добропорядочного семьянина оказать содействие вооружённым террористам, едва не пробравшимся в сердцевину «Голиафа»? Жалость? Недооценка опасности? Это и предстояло выяснить корпоративным альфа-эмпатам, которых Селиванов намеревался подключить к расследованию сразу после прибытия в Беседку…

Бортовых окон в фургоне не предусматривалось. Но для того, чтобы угадать, что машина наконец въехала на территорию Второго Купола, Селиванову не нужно было выглядывать наружу.

Он чувствовал это, даже не повернувшись к лобовому стеклу, в которое мог взглянуть между спинками впередистоящих сидений. Чувствовал где-то глубоко внутри, слышал отголоски тысяч и тысяч сотрудников корпораций, наводняющих Купол; гудение их мыслеформ, штамповку мнемослайдов, сонмы настроений и пульсацию благородных логосов. А ещё нетерпение, с которым весь титанический «Голиаф» дожидался возвращения жюри.

Артемидию предстоит триумф.

Не в переносном, но в буквальном смысле этого архаичного термина. С красной ковровой дорожкой, по которой он поведёт к награждению свои трофеи. С хромированным венком и огненно-яркой оранжевой тогой избранного, завершившего Игру. С толпами аплодирующих собратьев по обе её стороны. С выигравшими ставками, кого-то сделавшими ещё большим богачом. С самыми привлекательными полусупругами, которых сегодня он позволит себе не меньше полудюжины. С венком победителя, салютами и торжественной патриотической музыкой. С морем угощений, выпивки и прямым эфиром на телевидении.

Утром, готовясь к вылазке за Периметр и изучая досье скучного, серого, по-плебейски жадного до бесплатного миллиона Павла Сорокина, высокопоставленный корпатрициант не мог и предположить, что уже во второй половине дня его звезда взойдёт так торжественно и высоко.