Несмотря на дорогостоящую близость к небесному светилу, Селиванов не испытывал ни восторга, ни гордости. Мало того, что толстые бронированные соты лишали огненный шар пульса, превращая в нечто неживое, бездушное. Так ещё и сам Артемидий, 431 цикл проживший в лучах патрицианского великолепия, уже давно не находил в звезде ничего интересного или романтичного. Солнце, они и есть солнце — было всегда, одинаково тёплое и для бедняка, и для директора корпорации…

Бродов учтиво — тыльной стороной ладони прикасаясь к тыльной стороне ладони босса, — проинформировал:

«Снаряжение ожидает под зданием, транспорт готов».

Задержался на секунду, ожидая ответа, и получил его.

«Кто входит в команду?», — протранслировал Селиванов, по-прежнему отстранённо изучая виды многокупольного Новосибирска, щедро залитого солнечным светом.

Лео послал старшему товарищу четыре образа, дополнив подборку отдела корпоративной безопасности коротким всполохом сообщения:

«Сохранил в памяти, что ты испытывал удовлетворение от перемещения за победителем в обществе этих людей. Взвалил на плечи груз и преисполнился отваги подобрать новую команду на основании схожих принципов симпатии и эффективности командной работы».

Задержав мнемослайды перед психовзором, Артемидий внимательно вгляделся в лица членов жюри — корпатрициантских ликторов, облачённых честью сопровождать его в процессе награждения. Троих он хорошо помнил: с двумя ходил в прошлую экспедицию, с третьим — тринадцать лунных циклов назад. Четвёртый был новеньким, но окружавший мнемослайд приязненный оттиск Лео гарантировал надёжность и профессионализм.

Внезапно изучение образов было прервано. Причём самым бесцеремонным образом — Элина нежно подхватила Селиванова под локоть, разворачивая к себе. Георгина вцепилась в своего полусупруга, подтягивая поближе и образуя живое кольцо диалога на четверых.

«Юные мужчины берут с собой драгоценно-обожаемых спутниц?», — одновременно, почти вперебой и весьма схожие в гаммах психоотпечатков, пропульсировали девушки, позволяя себе оттенки каприза и приближающейся обиды. — «Большая просьба, ультимативная форма, необходимость верного решения!»

Корпатрицианты переглянулись. Ответил старший, как и полагалось по корпоративному этикету.

«Неприемлемая просьба, юные женщины», — как можно мягче и теплее сообщил подругам Артемидий. — «Нет причин для расстройства настроения».

«Большая просьба!» — Почувствовал он в ответ, и на этот раз плаксивости в передаче прибавилось. — «Большая просьба, большое желание!»

«Удовлетворительно», — сдавшись, отправил он и покачал головой, наблюдая за сдерживаемой улыбкой Бродова. — «Но только до границ Периметра».