Что он вообще делает?

Сходит ли с ума, подбирая на улице двух смертельно-опасных пустышечников и таща их к себе домой, где хозяйничает по дому Кристиния, а Аврора вот-вот вернётся из школы? Петрос не знал. Косясь на пассажиров заднего сиденья через зеркальце над лобовым стеклом, он кусал губу и надеялся, что его ауросемантический фон не настолько ярок, чтобы его прочитали подобранные в подземелье нелюди.

Впрочем, размышлять о правильности поступка, сидя в комфортабельном автомобиле, летящем по подземной магистрали на скорости сто километров в час, легко. Гораздо сложнее было сделать это там — внизу, где скрывалось не нанесённое на карты метро, буровая машина проломила старый тоннель, а химеры мечтали в мгновение ока пожрать невезучего. Там, где двое диких прямоходящих зверей скалились то на Петроса, то друг на друга, размахивая оружием и сыпля бранью, готовые пустить в ход пули, когти и зубы.

Но и там, на тёмном перроне, освещённом двумя лентами фонарных лучей… И здесь, в обтекаемой кабине робота-такси… Петрос испытывал умиротворение от отсутствия внутреннего конфликта.

Он всё равно поступил бы также. При любых обстоятельствах не смог бы бросить этих несчастных, грязных и запуганных существ. Живых существ, пусть и отстающих в развитии от человека. Ведь он на собственном опыте убедился, что если к скуднодухим применять ласку и аккуратное понимание, они идут на встречный контакт. Тянутся навстречу, демонстрируя поистине забавные поведенческие механизмы, так напоминающие его, Евгения или любого другого жителя Новосибирских Куполов…

А ещё нельзя не принять во внимание благодарность, испытываемую Петросом к молодой самочке, спасшей его от химер. Здесь, в мягком освещении салона, она казалась ему ещё симпатичнее и милее, чем внизу в неверном свете. Вздёрнутый носик, короткие каштановые волосы, широкие скулы и крохотный лоб, характерный для всей циферблатовской породы. Губы, пожалуй, были великоваты, но в целом это экстерьера не портило.

Да, она нарычала на него. Использовала самые губительные на клеточном уровне вербальные конструкции, бранилась и грозила оружием. Но всё же спасла, бросив факел и верёвку. И Петрос не мог этого просто забыть.

Правда, потом в их отношения вклинился ещё один пустышечник. Не пойми, откуда взявшийся, молодой и самоуверенный фертильный самец; до икоты перепуганный участием в Лотерее, насколько стало понятно по его выплескам.

Было очевидно, что особи синантропов не знакомы друг с другом, принадлежат к разным социальным группам и проживают в разных ареалах обитания. Самец был странным, дёрганным, пытавшимся избежать неизбежного. Но именно это жизнелюбие Петроса и привлекало. Как в старинных рассказах о других животных, сражавшихся за жизнь и свободу наперекор воле царя природы…