— Или проверяет, — подхватил Михаил. — Смотрит, куда мы пойдем. Что будем делать. Сайлас много говорил о нашем высоком потенциале, но, похоже, они не привыкли верить на слово. Они собирают данные.

— Я думаю, это нечто большее. Помнишь, мы рассуждали о «живых» NPC, которые появляются в результате долгого, постоянного взаимодействия с игроками. Искин выделяет на таких персонажей больше ресурсов, их поведенческая матрица усложняется, они начинают помнить. Учиться.

Я говорил, и моя собственная теория, до этого бывшая лишь смутной гипотезой, обретала четкие формы.

— Это как раз то, о чем шепчутся в самых пыльных уголках архивов! — глаза Михаила загорелись огнем историка, наткнувшегося на живой артефакт. — Легенды о «призраках системы». NPC, которые помнят даже вайпы сервера. Которые знают ники игроков, передают слухи не только о событиях в мире, но и о подвигах или провалах конкретных гильдий. Их считают просто искусно прописанными, пасхалками от разработчиков. Но что, если это не так? Что, если это естественная эволюция?

— И как это проверить? — спросил я, бросая еще один быстрый взгляд в сторону лотка с рыбой. Шныря там уже не было.

— О, это проще простого! — усмехнулся Михаил. — С ними нужно говорить. Но не о квестах. Нужно говорить о жизни. Спроси такого NPC о последней битве за Форпост, и он расскажет тебе официальную версию. Но спроси его, что он думает о тактике «Железного Легиона» в той битве, и если он начнет говорить о том, что их лидер, Бор, слишком прямолинеен, но чертовски надежен, в отличие от тех сумасшедших из «Полуночных Гончих», которые чуть не обрушили на всех стену, тогда ты поймешь. Он не просто повторяет скрипт. Он оперирует информацией, доступной только игрокам. Он живет в двух мирах одновременно. Он мостик между нашими мирами.

Мысль была настолько изящной и в то же время очевидной, что я остановился на мгновение. Тест был не на анализ кода, а на анализ контекста. Социальный тест Тьюринга.

Мы прошли остаток пути до «Наковальни» в задумчивом молчании. Фигура Шныря больше нигде не мелькала. Либо он ушел, либо был гораздо профессиональнее, чем показал сначала.

Квартал Ремесленников встретил нас своим привычным, рабочим гулом.

Ритмичный стук молотов, шипение раскаленного металла, гул магических горнов — это была музыка созидания, симфония, которая сейчас звучала для меня как гимн надежды.

Мы направились прямиком к кузнице Громма Железнорука.

* * *

Дварф, как и в прошлый раз, был поглощен работой, его огромный молот выбивал огненные искры из раскаленного куска металла на наковальне.