Абсолютно все предсказания здесь сбываются, а волшебники, которые пытаются изменить судьбу, — просто глупцы.

Самый яркий пример такого глупца — предшественник Сиренитти, предыдущий король Нуклия. Он пожелал узнать, кто его убьет, и однажды ночью увидел вещий сон. Ему приснилась девочка-подросток. Лица Повелитель, к сожалению, не разглядел, поэтому наутро во дворец привезли всех девочек Нуклия от восьми до шестнадцати, владеющих хоть каплей магии. Повелитель казнил всех, но сон продолжал его преследовать. Тогда король отправил слуг в Средние миры — охотиться за юными волшебницами. Девочек отправляли в Розовый дворец, где Повелитель первое время ограничивался быстрой казнью, потом же вошел во вкус и обратился к пыткам. Сиренитти показала мне однажды свою правую руку без флера. Жуткое зрелище. Раньше меня стошнило бы от одного вида таких шрамов, но тогда я уже достаточно прожил в Нуклии и к подобному привык. Я только спросил ее тогда:

— А дальше?

Потому что на одной только руке обезумевший Повелитель не остановился бы.

— А дальше он не успел, — ответила королева. — Он добрался до плеча и пообещал сделать то же самое с моим братом. Иногда я думаю, что случилось бы, если бы он промолчал? Наверное, я бы умерла.

Одиннадцатилетняя девочка убила Повелителя той ночью, и наутро на трон взошла новая королева.

Сиренитти не любит об этом вспоминать.

Но вернемся к моему рассказу. Итак, Шериада ушла, а я снова отослал Ори и преспокойно лег спать, уверенный в том, что проснусь через три-четыре часа с головной болью от недосыпа, разбитый и усталый. На сны у меня в такие ночи просто не находилось сил.

Но я ошибся. Мне приснился Криденс, что само по себе было неприятно.

Вдобавок мне приснился его отец, что уж совсем не радовало.

Они стояли посреди роскошной комнаты, в которой с некоторым трудом угадывался кабинет… Или выставочный зал музея, потому что количество картин на стенах, а также статуй и прочих роскошных вещей, которые демонстрируют богатство владельца (похоже, в Нуклии тоже) было невероятным.

— Почему я просто не могу его убить? — говорил Криденс, и то ли свет от магического фонаря так бросал тени на его лицо, то ли он и правда умудрился скривиться столь жутко, но у меня сердце екнуло от его вида.

Лорд Виета, словно специально закутанный в сумрак (вряд ли, просто фонари здесь маскировались под светлячков и летали совершенно хаотично) снисходительно посмотрел на сына. А потом ударил — да с такой силой, что Криденс отлетел к стене, чудом не разбив статую. Картины над ним вздрогнули.