— Тогда неудивительно, что против тебя восстают!
Криденс больно ударил меня ногой под столом, но я больше не мог держать язык за зубами.
— Если ты убиваешь невинных людей лишь потому, что в их роду кто-то тебя предал — это же безумие!
— Хватит, Элвин. Тебе не стоит рассуждать о вещах, в которых ты не смыслишь. К тому же, ты портишь своим друзьям аппетит.
— А трупы за соседним столом его не испортили?
— Хватит! — она поймала мой взгляд, и я почувствовал, как онемел мой язык. — Я не учу тебя демонологии. И ты не учи меня, как нужно править. Хорошего дня, господа. Прошу простить моего ученика, он слишком долго общался с Руаданом, а это, знаете ли, развращает.
С этими словами она исчезла — растворилась в воздухе, как и ее гвардейцы за пару минут до этого.
— Боги, Элвин, — произнес Сэв, качая головой. — Это было о-о-очень глупо. Даже для тебя.
Заклятие королевы еще действовало, иначе я бы не смолчал.
«Один выбор», — говорил Антоний. После той демонстрации я понял: вот что ждет Алию. Действительно, только один.
Я вызвал его в Королевские сады сразу после факультативов, ни на одном из которых так и не смог сосредоточиться. Меня еще долго не отпускала дрожь.
— Я согласен.
— На что? — спросил Антоний, оглядываясь. Я, конечно, окружил беседку щитами, на мой взгляд, достаточно надежными. — Что происходит? Что-то с Алианой?
— С ней все в порядке. Антоний, ты предлагал мне, и я согласен.
Он наконец сел и, прищурившись, посмотрел на меня. Видно, что сказанное мной его обрадовало.
— Умница, Элвин. Что ж, смотри, что тебе нужно будет сделать…
Глава 14
За день до бала у меня отчаянно разболелась голова. Мигрень не отпускала даже ночью, я чувствовал ее во сне. Как будто меня самого отравили. Во рту действительно держался стойкий сладковатый привкус, но по сравнению с болью это казалось мелочью.
Я и раньше не раз просыпался с тяжелой головой, но такой сильной мигрени у меня еще не было. Я с трудом мог сосредоточиться, чтобы читать, а от еды меня тошнило.
Обеспокоенный Ори варил укрепляющее зелье, от которого мне становилось только хуже.
Последний вечер с Алией сократился до поцелуя второпях и ее извинения: «Прости, нас совсем завалили работой». Если честно, я вздохнул с облегчением: к тому моменту даже тусклый свет меня раздражал.
Наутро перед балом я с трудом выгнал себя на тренировку. Наверное, зря: пробежка меня чуть не убила. Весь в испарине, задыхаясь, я кое-как приполз в общежитие, где Ори напоил меня тонизирующим зельем. Легче стало, но ненадолго.
— Ты странно выглядишь, — спустя два часа, за завтраком заметил Криденс. Нам предстояло потратить пару часов на изучение нюансов нуклийского праздничного этикета. Я уже изучил книги о нем от корки до корки, и сомневался, что Ворон расскажет что-то новое.