Его шрамы на лице и открытых плечах казались глубже и резче в полуденном свете, но улыбка, с которой он смотрел на меня, была спокойной, почти отеческой.

— Саша. Рад, что встретил, — сказал он, и его голос был ровным, без привычной командирской хрипотцы, звуча тихо и доверительно. — Как раз есть к тебе пара вопросов. Не отвлечешься на минуту?

Мы пошли по пыльной, выбитой колесами улице к низкому бревенчатому зданию с вывеской в виде скрещенных копий — центру ополчения. У входа стоял часовой — он кивнул Митрию и с любопытством посмотрел на меня.

Внутри пахло дымом очага, кожей снаряжения и сушеными травами, развешанными по стенам от моли. Митрий провел меня в небольшую комнатушку с одним зарешеченным окном, грубым столом, заваленным какими-то бумагами, и парой табуретов.

— Квасу хочешь? — Он указал крупным пальцем на глиняный кувшин, стоявший в тенистом углу на полу.

— Да, — выдохнул я, чувствуя, как у меня пересохло в горле от одного только слова «квас».

Он налил полную кружку мутноватого наслаждения. Я взял ее и залпом выпил половину… Холодная, чуть кисловатая влага разлилась по разгоряченному телу. Митрий усмехнулся уголком рта.

— Не торопись, никто не отнимет. — Он долил кружку до краев. — Так вот, о вчерашнем. Я так понимаю, ты был ближе всех к тому… явлению. Расскажи, что видел. С самого начала.

Я обхватил прохладную глиняную кружку обеими руками, глядя на темную, играющую пузырьками поверхность кваса. Говорить правду, но не всю, было безопаснее всего.

— Она летела прямо надо мной, с востока. Огненный шар, но пламя было не рыжим, а белым, как раскаленный металл в кузнице. Грохот стоял такой, что земля дрожала, а в ушах потом часами звенело. А когда она рухнула в лес, прямо перед ударом, то снесла верхушки с доброго десятка сосен, будто серпом. Свет был ослепительный, хоть глаза зажмуривай.

Я сделал еще один глоток кваса, украдкой изучая лицо сотника. Оно оставалось спокойным, внимательным, без тени недоверия.

— А еще что-нибудь? — спросил он ровным, деловым голосом. — Может, какой-то предмет упал отдельно? Обломки? Может быть, ты видел что-то в небе перед падением этой звезды?

— Нет, — ответил я сразу. Слишком сразу, так что заставил себя добавить, глядя ему прямо в глаза. — Только огонь и эту штуку, пролетевшую у меня прямо над головой. Потом я побежал. Испугался, что Звери придут на шум, а я один.

Он молча кивнул, потер ладонью покрытый щетиной подбородок, и я не смог понять, купился ли он на это. Но Митрий не давил, не переспрашивал.

— Белое пламя, говоришь? — переспросил он, больше, похоже, размышляя вслух. — Следов пожара мы не нашли… странно все это…