С глубоким сожалением я прекратил практику и, весь пропотевший, но переполненный странной, кипящей энергией, побрел назад, к дому, вгрызаясь в предрассветную темноту, унося с собой внутри маленькое, но настоящее пламя.

* * *

Тело слушалось как никогда раньше. Каждое движение было выверенным и эффективным, без лишних затрат сил. Я колол дрова — поленья раскалывались с первого точного удара, щепа разлеталась ровными пластами. Таскал воду — тяжелые ведра казались почти невесомыми, я носил их по два сразу, не расплескивая. К полудню выполнил все, что было задано на день, и стоял перед тетей Катей, которая с недоуменным видом обходила вычищенный до блеска хлев и аккуратно перекопанные грядки.

— Ну и дела… — протянула она, почесывая затылок и качая головой. — И когда ты успел? Может, тебе заданий побольше давать, раз такой прыткий стал? — Это прозвучало как шутка, но в ее глазах мелькнул знакомый расчетливый блеск, оценивающий потенциальную выгоду.

Первым порывом было промолчать и уйти. Согласиться — значит подписать себе приговор на еще больший, неподъемный объем работы.

Но тут я вспомнил о пятой позе из книжечки. О том, как тело буквально сводило судорогой и оно кричало от голода и истощения при попытке выполнить этот переход.

Мне нужна была еда. Много еды, постоянно.

— Я… я могу больше, — сказал, тщательно подбирая слова, глядя ей прямо в глаза. — Чувствую, что могу. Не знаю, может быть, взрослею. — Тетя Катя ухмыльнулась, но перебивать не стала. — Но после работы сил не остается. От голода. Обеда не хватает, ужина тоже. Тело требует.

Она внимательно посмотрела на меня, ее удивление постепенно сменилось живым, практическим любопытством. Подошла ближе, окинула меня взглядом с головы до ног.

— Серьезно? Голодный, говоришь? — Она прищурилась, изучая мое лицо. — Ну что ж… Ладно. Тогда давай так. Ты будешь работать до вечера. Я буду давать тебе дела по мере того, как справляешься. Без передышки. Пока светит солнце — ты в работе. А взамен… — театральная пауза, оценка моей реакции, — ешь. Сколько влезет. Наварю тебе отдельную кастрюлю, если хочешь.

Сердце екнуло от предвкушения. Это было именно то, что мне нужно. Неограниченный, легальный доступ к еде прямо здесь, в доме.

Целый день изнурительной работы был пустяком по сравнению с такой наградой. Это означало постоянную подпитку для моего растущего очага Духа.

— Да, — быстро, почти не раздумывая, согласился на ее условия, стараясь не выдать внутренний восторг и сохранить на лице лишь деловую готовность. — Я согласен. Договорились.