Ключица хрустнула, не выдержав. Я не остановил движение руки, не выдернул оружие назад. Вложил в толчок весь вес своего тела, всю инерцию прорыва, всю оставшуюся в мышцах силу. Лезвие пошло вниз, внутрь, рассекая плоть, перерубая ребра, разрывая все на своем пути, пока не вырвалось наружу с противоположной стороны где-то в районе нижних ребер или верха живота, почти разделив его тело на две части.
Глава 21
Я стоял над телом, из которого еще сочилась темная, почти черная в отсветах костров и лунном свете кровь. Она медленно растекалась по слегка подтаявшему снегу.
Внутри поднялся вихрь: физическое отвращение к содеянному, к виду и запаху свежей смерти, холодная пустота после боя, радость от того, что я выжил и победил, и острая горечь потери Севы.
Все это смешалось в один плотный, удушливый клубок, который рвался из горла либо криком, либо рвотой. Я сжал челюсти так сильно, что в висках застучало, впился пальцами в липкую от крови и пота рукоять колуна, пока кожа над суставами не побелела, и заставил себя сделать глубокий, медленный вдох, а потом выдох.
Воздух пах снегом, дымом, железом и чем-то сладковато-кислым.
Еще не все кончено. Сначала закончить бой. Потом. Все сопли потом.
Я развернулся на пятках, и мое тело, все еще переполненное остаточной, тлеющей энергией пилюль, отозвалось мгновенно, без малейшей задержки. В тридцати метрах от меня кипела основная схватка.
Марк, все еще на своем мерине, сражался в тесной круговерти с другим бойцом на Сердце — с боевым топором на длинной рукояти. Противник был низок и ловок, узкое лезвие топора мелькало, как язык змеи, целясь в ноги коня и в не защищенные доспехами места самого Марка. Но Марк парировал тяжелой, окованной железом дубиной, неспешно тесня его, отрезая пути к отступлению.
Роман Романович, спешившись, дрался со своим противником на земле. Их битва была более хаотичной, сближенной — с бросками, захватами, короткими ударами ножей.
Я не закричал, не издал ни звука. Просто рванул с места, пересекая поле размашистыми шагами, которыми за несколько секунд преодолел расстояние до Марка.
Земля под ногами была неровной, в колеях, но я не спотыкался. Мой колун был все еще в правой руке — тяжелый, липкий, с зазубренным теперь лезвием.
Противник Марка, увлеченный их боем, заметил меня слишком поздно: когда я был уже в пяти шагах. Я налетел на него сбоку, не сбавляя хода, и рубанул сверху вниз, целясь в точку, где шея соединялась с плечом.
Он инстинктивно, без раздумий, рванул свой топор вверх, подставив под мой удар крестовину рукояти. Металл встретился с металлом с глухим, коротким стуком, и его оружие дернулось резко вниз под комбинированным давлением моего веса, инерции и силы. Его защита на миг открылась, левый бок оказался незащищенным.