Глава 9
Я поднял голову и увидел, что Червин, обменявшись тихими резкими фразами с подошедшими Боровом и Мариной, отошел от меня. Он отдавал им скупые, четкие распоряжения насчет тела, уборки, свидетелей.
Ратников же один стоял в стороне, у самого края опустевшего ринга, смотря в сторону, куда унесли посиневший труп, с выражением глубокого, брезгливого недовольства. Почти вся банда уже покинула подвал, слышался лишь приглушенный гул голосов наверху и скрип дверей.
Я сделал шаг. Потом еще один. Пол под ногами больше не плыл, он стал твердым и надежным. Я подошел к Ратникову почти вплотную, остановившись в шаге от него.
Он медленно, как бы нехотя, повернул голову, его светлые холодные глаза встретились с моими. В них не было ни страха, ни даже удивления, только плохо скрываемое раздражение и, возможно, еще любопытство.
А я заговорил тихо, на грани шепота — так, чтобы только он слышал меня, — и каждое слово было пропитано той яростью, что кипела внутри.
— Я знаю, что это ты. Ты его подставил. Заставил прийти сюда. Дал ему иглу и яд. Он боялся тебя больше, чем собственной смерти.
Ратников сначала слегка, изящно приподнял тонкую бровь, изображая притворное удивление, но оно было фальшивым, кричаще неестественным, как и вся его вежливая маска. Потом бледные губы медленно растянулись в агрессивной, открыто-презрительной усмешке, в которой не осталось и следа прежней вежливой оболочки.
— Ох, какие серьезные, какие страшные обвинения, дорогой братец, — прошипел он в ответ. — Фантазия у тебя, я смотрю, разыгралась не на шутку после столь бурной драки. Или, может, все же вино ударило в голову? Тебе нужно быть крайне, крайне осторожным с такими голословными обвинениями. Слова, знаешь ли, иногда обращаются против сказавшего.
— Мне не нужны твои предупреждения. — Сконцентрированная ярость придавала голосу металлическую тяжесть. — Я не собираюсь ничего доказывать или кого-то в чем-то убеждать. Я просто сообщаю тебе. Прямо. За то, что ты сегодня сделал, за эту подлость… ты станешь первым человеком, которого я убью не по необходимости выжить. А по своей собственной, полной воле. Просто потому, что ты этого заслуживаешь. Запомни это.
Его усмешка не пропала, лишь стала острее. Но в глубине светлых глаз вспыхнул и застыл холодный, злой, почти радостный огонек. Он наклонился ко мне чуть ближе, чтобы следующие слова тоже не уловил никто, даже могущие вернуться люди Червина.
— Хочу посмотреть, как это у тебя выйдет, щенок, — выдохнул он, и в его шепоте слышалось искреннее, голодное любопытство. — Очень хочу. Жду не дождусь этого момента. Постарайся не разочаровать.