Здесь было темно, холодно и пусто. Идеально, чтобы снова, в полной тишине и изоляции, привыкать к тяжести оружия в руке и к той чистоте в голове, которая нужна для настоящего боя.
Колун гудел в воздухе, описывая тяжелые, неспешные, но точные дуги. Я стоял на месте и отрабатывал одно и то же движение — боковой рубящий удар с последующей мгновенной остановкой.
Проблем с этим движением не было: рука не дрожала, ладонь не соскальзывала по рукояти. Но мне хотелось, чтобы мышцы в точности запомнили вес и баланс, так как это был один из самых простых и потому самых часто используемых ударов.
Я представлял перед собой уже не безликую куклу, а нечто более живое, опасное — тень с клыками и когтями, которая бросается не прямо, а сбоку, пытаясь обойти защиту.
Сверху доносились редкие, сонные окрики патрульных и мерные, тяжелые шаги по деревянному настилу, прибитому по всему периметру частокола. Пару раз я ловил на себе их взгляды. Удивленные, оценивающие, без понимания. Парень с топором ночью во дворе — зрелище, видимо, не самое обычное даже для такого места.
Но они не окликали, не спрашивали. Платили-то им за то, чтобы смотрели наружу, за частокол, а не внутрь, на постояльцев.
И тут, как ножом, тишину разорвал пронзительный, металлический звон, переходящий в гул. Один удар, другой, третий — частые, тревожные, неумолимые. На вышке били в набат.
Глава 17
Все мгновенно, как по мановению руки, изменилось. Спокойствие закончилось. Шаги на частоколе участились, превратились в бег, послышались резкие, отрывистые крики: «Стая Зверей! С запада! К оружию! Готовьтесь! К бойницам!»
Бросил колун в кожаные ножны за спиной одним движением, подбежал к ближайшей приставной лестнице, ведущей на стену, и взлетел по ней за два прыжка, отталкиваясь от ступеней носками. Деревянный настил под ногами дрогнул, заскрипел.
Стоявший рядом дружинник, молодой парень с пикой, вздрогнул, резко обернувшись и увидев меня, но тут же, узнав постояльца, махнул свободной рукой в сторону темного поля за стеной. Его лицо было бледным, глаза расширены.
— Смотри! Вон они!
Я посмотрел, куда он показывал. За снежным, освещенным луной полем у самой кромки леса метались быстрые, низкие, сливающиеся с землей тени. Волки.
Быстро пересчитал. Семь штук. Размером примерно с первого гигантского волка, что я задушил у входа в Берлогу в ночь встречи со Звездным. В их стремительных, мощных движениях читалась не просто звериная ярость, а холодный, хищный расчет.
В духовном зрении их тела горели алым свечением Духа, приблизительно как у человека на средней стадии Вен, а у нескольких, что бежали сзади, — на поздней. Не верхушка пищевой цепи, но серьезная угроза. В том числе и для дружинников постоялого двора, среди которых поздних стадий не было.